Дикое поле

Тот молча взял их и засунул за щеку. Обернувшись к старику, серб ощупью нашел его ладонь и тоже вложил в нее пять монет.

— Зачем? — запротестовал тот, пытаясь вернуть деньги. — Не надо.

— Купишь подарок Юлдуз. — Ивко обнял его на прощание — Спасибо за все.

— Да хранит тебя Аллах! — Наиль на мгновение прижался щекой к плечу серба.

Ивко не успел и глазом моргнуть, как могучие руки подхватили его, подняли и бережно перенесли в лодку. Рыбак ухватился за ее нос и столкнул в пенистую воду. Усевшись на корме, он сильно отпихнулся от камней веслом и начал выгребать навстречу волнам.

Вскоре берег растворился в кромешной тьме. Рыбак поставил мачту и распустил парус.

— Вода, хлеб. — Он показал на бочонок и сверток рядом с ним.

Видимо, исполин не отличался особой разговорчивостью. Серб улегся на свернутые сети и задремал.

Почти двое суток они плыли на север. Днем — под палящими лучами солнца, ночью — под широким черным пологом неба, усеянного яркими точками звезд. Когда ветер ослабевал, рыбак садился на весла и неутомимо гнал лодку вперед.

За все время плавания он не сказал ни слова. Только утром третьего дня показал мускулистой рукой на прибрежные заросли камыша и прогудел:

С треском ломая сухие стебли, нос лодки врезался в плавни. Перевалившись через борт, Ивко по пояс в воде пошел к берегу.

— Стой! — неожиданно окликнул его рыбак.

Серб обернулся. Татарин протянул ему остатки хлеба.

— А как же ты? — удивился Ивко.

— В море рыба, — лаконично ответил исполин.

Вспенивая мутную воду мощными гребками, он быстро вывел лодку из зарослей и направил в открытое море. И вот она уже превратилась в маленькую точку, трудноразличимую среди искрящихся в солнечном свете волн.

Выбравшись на берег, серб вылил из сапог воду и просушил одежду. Всухомятку пожевал хлеба, оделся и пошел, держа направление на северо-восток. Вокруг расстилалась безлюдная степь. Солнце поднималось все выше и начинало припекать. Мучительно хотелось напиться чистой холодной воды и завалиться в тенечке, пусть даже на голой земле, лишь бы только не мерить шагами прокаленную, пахнущую пылью равнину.

Где его высадил рыбак? Ясно, что недалеко от Перекопа, но где он, Перекоп, — уже за спиной или еще впереди? И поблизости никаких признаков жилья, а там, где нет жилья, не найдешь ни воды, ни коня. Но без коня никогда не добраться до Азова — пешком степь не перейти, замучит жажда и спалит солнце.