Дикое поле

Со всех сторон ручейками стекались к храму монахи: выходили из домиков, спускались по лестницам из келий в скале, торопились от хозяйственных построек. Перебирая четки и опустив глаза, чернецы проходили мимо, даже не удостоив пришельца взглядом.

— Отче! — Тимофей решился окликнуть низкорослого монашка с длинными седыми волосами. — Подожди!

— Что тебе, сыне? — Монах поднял голову и с любопытством поглядел на незнакомца: не решаясь говорить здесь на турецком, казак окликнул его по-русски.

— Я ищу отца Доната.

— Отца Доната? Зачем он тебе? Сейчас начнется служба в храме.

— У меня к нему важное дело.

— Ты руснак? — полуутвердительно спросил монашек.

— Да, — не стал скрывать Тимофей.

— Жди. — Чернец показал на лежавший у ворот камень и продолжил путь к храму.

Казак послушно сел на камень, нагретый за долгий день щедрым южным солнцем. Не зря говорят: в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Раз велено ждать, придется ждать. Хорошо бы и самому пойти в храм — он уже давно не бывал в церкви, обходясь в беспокойной, полной неожиданных приключений жизни только короткими молитвами к Всевышнему и Богородице.

Но стоит ли показываться всей братии? Издали монастырь казался маленьким, а здесь он зримо оценил его величину и мысленно склонил голову перед терпеливым подвигом строителей, воздвигнувших циклопические постройки среди гор. Наверняка в обители живет не одна сотня чернецов, а среди них люди разные — пусть не по злому умыслу, а просто по природной болтливости начнет кто-то молоть языком, что-де был тут недавно русский, и это дойдет до турок. Нет, уж лучше сидеть на камне, ожидая отца Доната.

Вечерню монахи служили не торопясь, по чину. Наконец, опять ударил колокол, возвещая об окончании молений. Из дверей храма вновь потекли черные ручейки к домикам и лестницам в кельи, а через площадь к воротам направился согнутый годами монах, тяжело опиравшийся на длинный посох с рогулькой на конце. На груди у него болтался большой медный крест. Он остановился в трех шагах от сидевшего на камне казака и глухо спросил:

— Ты ждешь отца Доната?

— Да, отче — Тимофей встал и поклонился старику.

— Руснак? — Из-под нависших седых бровей на Головина уставились холодные черные глаза.

— Да. Ты отец Донат?

— Я. Что у тебя за дело?

— Какому Богу ты молишься, отче?

— Истинному. — Обернувшись к храму, монах осенил себя крестным знамением. — Ты пришел спросить меня об этом?

— От лжи до истины пять пальцев. — Тимофей приложил ладонь к виску, как велел игумен Зосима.