Дикое поле

Говорят, там по ночам собираются черти, устраивают пляски, распевают бесовские песни. Мне рассказывал об этом еще дед, а он сам слышал, как выли нечистые. Редко кто отваживается ходить к Медвежьему ключу. Уж не решил ли ты…

— Вот именно, — усмехнулся казак. — Неужели после галеры тебя напугают бабьи сказки? Мы успеем добраться к источнику до завтрашнего полудня?

— Это плохое место, — помрачнел болгарин. — Зачем нам идти туда?

— У Медвежьего ключа мы получим коней и оружие. Но пока никому ни слова, — увидев подходившего к ним Жозефа, быстро предупредил Тимофей.

Француз уже успел переодеться в голубую рубаху, синие шаровары и куртку. На его губах играла улыбка, но глаза оставались серьезными:

— О чем шепчетесь? Опять мрачные тайны?

— Богумир рассказывал о чертях, которые водятся в здешних местах, — ответил казак.

— Черти? — Грек, неслышно появившийся за спиной Жозефа, пренебрежительно дернул плечом. — Ерунда! Появление на дороге стражников гораздо опаснее для нас, чем нечистая сила.

Не ожидавший услышать сзади чей-либо голос, француз слегка вздрогнул, а Кондас весело захохотал:

— Что, испугался?.

Тот понял, что отмолчаться не удастся.

— Они ищут разбежавшихся галерников.

— Прекрасная новость! — зло сплюнул грек. — А вы говорите «черти»! Да тут того и жди, опять получишь от султана подарочек в виде цепи на ноге и бешеного галерного старосты с бичом. Давайте побыстрее уберемся отсюда!

— Куда? — поинтересовался Жозеф.

— Есть тут одно местечко, — туманно ответил Головин. — Злата уже переоделась? Тогда пошли к костру…

Еще издалека они услышали тонкий жалобный вой, словно оставшийся без матери огромный щенок тоскливо выводил щемящие сердце звуки, предвещавшие скорое несчастье — страшное, неотвратимое, готовое обрушиться неизвестно откуда и безжалостно задавить своей тяжестью.

Неожиданно вой оборвался и перешел в утробное хрюканье. Потом глухо пророкотало. Наверное, так мог рыгать обожравшийся человечины людоед-великан, торопливо набивший желудок и лениво отвалившийся от залитого кровью стола.

Беглецы застыли. Вороной жеребец тревожно прядал ушами, приседал на задние ноги. Злата сжалась от ужаса. Богумир натянул тетиву лука. Побледневший Жозеф схватился за рукоять ятагана, а Сарват поднял с земли увесистый камень, совсем забыв, что за поясом у него торчит заряженный пистолет.