Дикое поле

— Что это? — дрожащими губами спросил Кондас.

Путников обступал мрачный лес, густо разросшийся в тесном ущелье между высоких красно-коричневых скал. Поваленные непогодой стволы, покрытые бородой лишайников, еще сохраняли свою форму, но уже превратились в труху, питавшую буйные, по брюхо коню папоротники. Кроны деревьев настолько переплелись, что почти не пропускали лучей жаркого солнца, и земля была влажной. Из нее, как скрюченные пальцы, торчали уродливые, узловатые корни.

Француз, покосившись на грека, хотел, было, съязвить, но тут снова захрюкало, зарокотало, и ему стало не до насмешек.

Тимофей тоже прислушался к странным, наводящим ужас звукам: неужели здесь и правда водится нечистая сила? Вон как завывает, отпугивая от своего логова забравшихся в чащобу! Вдруг и впрямь неподалеку водят хороводы мерзкие бесы, отплясывая с лешими и ведьмами в глухом ущелье, скрытом от глаз человека громадами гор? Только ступи на полянку, на которой устроила шабаш нечисть, как она бросится на тебя и уволочет под землю, где в бушующем пламени корчатся грешники. От парной духоты и страха на лбу выступила испарина, рубаха прилипла к спине. Ноги сделались непослушными, и стоило немалого труда заставить себя сделать очередной шаг. Но надо идти!

— Пропадем здесь. — Кондас лязгнул зубами, лицо его посерело. — Назад!

Он отпрыгнул и спрятался за спину Сарвата, пригнувшегося, как перед прыжком: ощерив зубы, гигант напряженно всматривался в заросли, пытаясь разглядеть неведомого врага. Злата заткнула уши и вся дрожала.

Жозеф схватил вороного под уздцы и начал поворачивать, а Богумир пятился, выставив перед собой натянутый лук с наложенной на тетиву стрелой.

— Святой Боже… — в каком-то исступлении бормотал он.

Видно, не зря эти места обходили стороной, не желая связываться с чертями. Ну их, пусть сами над собой куражатся, а человеку привычнее без их жуткого воя и страшной отрыжки, которая заставляла сжиматься сердце и отправляла душу прямо в пятки. Бежать отсюда, бежать! Вороной тревожно заржал, и сразу же где-то раздалось ответное ржание — далекое, как эхо.

— Бесы дразнят! — Богумир повернул к Тимофею бледное лицо с расширенными от ужаса глазами.

— Стойте здесь! — Головин постарался придать своему голосу как можно больше уверенности. — Я посмотрю, что там.

— Куда? — Сарват попытался загородить ему дорогу, но казак отстранил его и на негнущихся ногах пошел вперед. Превозмогая страх, он вытащил из ножен саблю погибшего гонца и перелез через ствол упавшего дерева.