Дикое поле

Да, поддался ты, Никита, разгоревшемуся на врагов сердцу, поторопился, ох, как поторопился!

Однако как узнал Моренин о тайном гонце? Сказать ему о нем мог только тот, кто постоянно рядом с дьяком!

«У-у-у, змеиное гнездо! — Никита Авдеевич опять почувствовал приступ удушья и начал растирать ладонью левую половину груди. — Значит, надо искать вражину в собственном доме?»

Он вынырнул из тяжелых дум, как из глубокого черного омута, и с удивлением обнаружил, что его конь стоит, мирно пощипывая траву, густо разросшуюся под тыном чьей-то усадьбы.

Позади, не решаясь напомнить о себе, остановились верховые стрельцы: таясь от всех, дьяк даже им не сказал, куда они едут.

Зло усмехнувшись, Бухвостов дернул поводья и ударил каблуками в бока лошади: поворачивать назад он не будет — дурная примета! Раз с ним хитрят, пытаются обвести его вокруг пальца, он ответит тем же. Нечего и думать о честном поединке с врагом: пока станешь гадать, как бы кого не обидеть, тебя успеют удавить.

К Моренину он приедет как друг, готовый спасти его от навета, и постарается заманить Кириллу Петровича к себе, а там уж и поставит его напротив Данилки.

Как только боярин окажется за крепкими стенами внутреннего двора Бухвостова, дело пойдет проще…

Когда они подъехали к воротам усадьбы в Занеглименье, небо уже совсем потемнело, ярко высветились звезды. Пришлось долго ругаться со сторожем, пока тот не позвал ключника, который неохотно приказал открыть тяжелые створки ворот.

— Кирилла Петрович изволят почивать, — сообщил ключник, встревожено глядя на въезжавших на двор стрельцов.

— Ничего. — Никита Авдеевич тяжело сполз с седла. — Придется разбудить.

— Пожалуйте в горницу, — поклонился ключник. — Обождите, пока я поднимусь к боярину.

— Некогда ждать. — Бухвостов цепко прихватил своей толстой лапой тонкую, как веточка, руку ключника. — Веди! Да не вздумай шуметь!

Заросшая седой бороденкой лисья мордочка ключника испуганно сморщилась, он втянул голову в плечи и пошел, тяжело переставляя ноги. Двое спешившихся стрельцов, вооруженных пистолетами и саблями, отправились следом за Никитой Авдеевичем.

В полутемных, запутанных переходах палат по углам жалась челядь, затравленно зыркая глазами на незваных гостей, но дьяк ни на кого не обращал внимания: ну их к лешим, пусть себе зыркают.

— Боярыня где? — поднимаясь по лестнице, спросил он у ключника.

— С детишками в деревеньке, — невнятно промямлил тот.

— Ну и ладно, — облегченно вздохнул Никита Авдеевич. Все будет меньше бабьего визга.