Дикое поле

Да, совсем не так рассчитывал дьяк повидаться с хозяином дома, совсем не так… Теперь уж не станешь затевать хитрые разговоры и плести словесную паутину, заманивая Моренина в ловчие сети, — о чем говорить с покойником? Может, душа его и слышит тебя, но ответить не сможет, сколько ни спрашивай. А хорошо бы спросить: говорят, души не умеют лгать! Значит, кому-то было очень нужно, чтобы Никита Авдеевич никогда не побеседовал с Кириллой Петровичем? Кому? Кажется, ничего бы не пожалел, лишь бы узнать!

Дьяк приоткрыл крышку сундука и тут же опустил ее: сразу видно, добро боярина никто не трогал.

И дорогие перстни остались на пальцах убитого, и на располосованной шее — золотой нательный крестик. Стало быть, не за поживой пришел злодей, а чтобы заставить Моренина навсегда замолчать. Что же такое знал покойный или кого знал, о чем мог проговориться? Почему убийца так опасался его встречи с дьяком и как проник сюда, если ключник утверждает, что к боярину никто не приезжал?

— Второй выход отсюда есть? — Никита Авдеевич обернулся к ключнику.

Тот отрицательно замотал головой.

Бухвостов взял со стола свечу и начал водить ею вдоль стен, надеясь отыскать тягу, если в них скрыта потайная дверца. Как только язычок пламени отклонится, считай это верным признаком, что обнаружил тайный ход. Однако свеча горела ровно. Загадка! Пол в спаленке не может хранить никаких секретов, потолок тоже — внизу другое помещение, а наверху крыша. Остаются только стены.

Внимание дьяка привлек толстый ковер на стене.

Один его угол был чуть завернут. Приподняв ковер, Никита Авдеевич увидел ровную каменную кладку, но на ней неясно отпечатался след окровавленных пальцев. Нажав на кирпич в этом месте, дьяк почувствовал, как стена поддалась, а потом начала медленно сдвигаться, открывая темный провал потайного хода.

— А ну! — Бухвостов выдернул из-за пояса одного из стрельцов заряженный пистолет и взвел курок: вдруг лиходей притаился?

Еще нажим — и часть стены повернулась на каменных шарах-опорах, катавшихся в гнездах-желобах.

Из образовавшейся щели потянуло холодком, и свеча в руке Никиты Авдеевича замигала.

— На ляшский манер тайник, — пробормотал дьяк, с трудом протискиваясь в щель. И позвал стрельца: — Давай за мной! А то, не ровен час…

Под ноги попалась узкая каменная ступенька. Держа в одной руке пистолет, а в другой — горящую свечу, Бухвостов начал осторожно спускаться по лестнице, задевая широкими плечами за стены.