Дикое поле

Не лучше ли дождаться, когда он распрощается с дружками, и потихонечку отправиться за ним, а потом доложить все Никите Авдеевичу? Стараясь не смотреть в сторону разбойника, Иван напряженно прислушивался, надеясь уловить хоть обрывки разговора. Но мужички говорили тихо, а в кабаке стоял шум и гам, поэтому услышать ничего не удалось. Жаль, но ничего не поделаешь.

Узнать Попова мужик в лохматой шапке не мог: на корчму разбойники напали ночью, да и некогда было в драке разглядывать друг друга, а потом Павлин и Иван убежали и из кустов на опушке наблюдали за развитием событий.

Нет, корчма отпадает, там бородач не мог его запомнить.

В доме у болота тоже все случилось довольно быстро. Если бородатый и был в людской, то через узкие окна-бойницы, да еще в сером предутреннем свете, он тоже не мог разглядеть Ивана. Тем более, Попов тогда был одет приказчиком, а теперь на нем стрелецкий кафтан. По фигуре тоже не узнать: такой приметной внешностью, как у Павлина, отличавшегося могучей статью и гигантским ростом, Попов не обладал.

— Вот молодец! — Мужик в лохматой шапке стукнул приятеля по спине и хрипло захохотал.

Его громкий возглас заставил сердце Ивана болезненно сжаться: он узнал этот голос. Теперь все сомнения отпали — почти рядом, за одним столом с ним в московском кабаке сидел разбойник, промышлявший на польской границе. Именно он той страшной ночью убеждал во дворе корчмы покойного Данилу Демидова, что сбежавшие стрельцы никуда не денутся.

Но каким злым ветром занесло сюда головореза? Что ему нужно в Москве? И ведь не опасается ходить по кабакам и пить водку! Хотя чего ему бояться, если тут нет знакомых, а на глаза Ивану он попался совершенно случайно. Просто слепая судьба решила выкинуть неожиданную шутку и свела нос к носу смертельных врагов, каким-то чудом заставив их сойтись в одном и том же месте в одно и то же время. Бородач в лохматой шапке на такой поворот явно не рассчитывал.

Приятели разбойника допили водку и поднялись из-за стола. Увидев это, Попов затормошил Лаврушку.

— Все, пора по домам! Договаривались по одной чарке.

— Не-е-е, — пьяно погрозил ему пальцем Захаров. — Ей там одной скучно будет. Возьми еще! Я потом отплачу!

Он похлопал себя по впалому животу, показывая, где скучает одинокая чарка, и просительно заглянул в глаза Ивану, надеясь на дармовое угощение.