Дикое поле

Бажен зло сплюнул и бросил сапоги к порогу. Честно признаться, такого быстрого и резкого поворота событий он не ожидал. Чувствовал, что готовится нечто, но не предполагал, что смена султанов случится со дня на день.

— И кто теперь великий визирь — Фасих или Гуссейн? — прищурился Куприян.

— Не знаю, пока вроде никто.

— А новый падишах османов?

— Что новый падишах? — неожиданно разозлился Бажен. — Знаешь, как говорят на Востоке: змея меняет кожу, а не нрав!

— Понятно, — вздохнул Куприян. — В общем, один другого стоит.

— Стоит, — согласился Сухоборец. — Любой — не мёд с орехами.

Волосатый вздохнул и отправился за кувшином с водой и тазиком, чтобы Бажен мог смыть уличную пыль. Пока тот плескался, казак собрал на стол и позвал приятеля обедать. За столом опять неизбежно вернулись к разговору о делах.

Сухоборец рассказал, что по городу гуляют разные слухи. Одни утверждают, что султан Мурад скончался вчера вечером, во время пира, а другие говорят, что он умер ночью от внезапного приступа неизвестной болезни.

На базаре какой-то дервиш кричал, что Мурада зарезали, но старика этого схватили стражники и увели. Никто толком ничего не знает, власти молчат, и люди высказывают самые невероятные предположения — от отравления вином до сказок о слетевшем с неба ангеле смерти Азраиле, утащившем в ад великого грешника, постоянно нарушавшего законы шариата.

Куприян вяло жевал, размышляя над тем, что последует за воцарением Ибрагима. Не секрет, что к власти пришла хитрая и коварная валиде Кезем, которая будет из гарема руководить сыном.

Долго ли усидит на троне Ибрагим? Какие решения он примет в отношении Азова, захочет ли войны с русскими? Кого приблизят к трону — Фасих-бея или Гуссейна? Кажется, задумка столкнуть их лбами дала некоторые результаты. Бажен узнал, что Сулейман, старший сын Гуссейн-паши, вертелся вокруг людишек евнуха, смущая их подачками и посулами: не иначе, выведывал что-то об их хозяине. Но самое интересное, что старый Фасих завел дружбу с молодым красивым итальянцем и даже подарил ему дом. Хотя для обладавшего огромными богатствами евнуха подарить кому-то один из своих многочисленных домов не составит особого убытка.

Сухоборец обратил внимание на необычную дружбу и начал исподволь собирать сведения о венецианце. Вскоре выяснилось, что Джакомо дель Белометти прибыл в Константинополь из Рима и первое время жил у португальского негоцианта Вейги Рибейры, тесно связанного с Ватиканом.