Дикое поле

Пока все шло к тому, что придется возвращаться несолоно хлебавши.

Утром он вновь открыл торговлю и, пряча уныние, любезно улыбался паненкам, заглянувшим к нему после службы в костеле. Они долго выбирали «побрякушки», купили колечки и уже собирались уходить, как вдруг появились два шляхтича. Первый — молодой, румяный, с пышными пшеничными усами — тут же начал заигрывать с девицами. Второй — старше годами, с зеленоватыми насмешливыми глазами — заметил приятелю:

— Дорогой пан Войтик, прекрасные дамы любят не только ласковые слова, но и подарки, — и обратился к Павлину: — Нет ли у вас, уважаемый пан купец, чего-нибудь для подарка прелестной пани?

Стрелец достал из сундучка и выложил на прилавок оставшиеся украшения восточной работы.

— Я думаю, пан Казимир — сказал молодой шляхтич, — что ушки девушек лучше всего украсят серьги.

— Согласен, — засмеялся зеленоглазый и купил две пары дешевых сережек. Войтик пожелал самолично вдеть их в розовые ушки паненок, а пан Казимир небрежно поинтересовался:

— Что еще может предложить пан купец?

Павлин разложил товар, нахваливая работу мастеров, показывал игру камней, однако покупатель остался равнодушным.

Не заинтересовали его ни сабля, ни пистолеты Терентия. Скользнув меланхоличным взглядом по зеркальцу, которое словно ненароком вытащил стрелец, пан Казимир кивнул на прощание и ушёл вместе с румяным Войтиком.

Тархов едва удержался, чтобы не плюнуть с досады: четвертый день он торчит на торге, а все напрасно! Но тут пришла новая покупательница, и ему пришлось на время забыть о мрачных мыслях.

Как только она ушла, и мнимый купец остался наедине с товаром, уныние вновь вернулось, будто караулило за дверью, терпеливо дожидаясь своего часа…

Вечером, закрыв лавку, Павлин поплелся в предместье. Под мышкой он нес небольшой сундучок с самым дорогим товаром, который не решался оставить без присмотра. Зеркальце спрятал за пазухой, а за голенище сапога сунул кинжал: кто его знает, что может приключиться, — любителей поживиться за чужой счет везде хватает.

Путь его пролегал по тихим, малолюдным улочкам, поэтому Тархов сразу обратил внимание на поджарого, одетого в простое платье пана, державшего большую корзину, прикрытую белым полотном. Тот вышел из ворот невзрачного домика и направился навстречу стрельцу. Что-то в походке и фигуре этого человека показалось Павлину странно знакомым. Еще несколько шагов — и он ясно различил узкое загорелое лицо с длинными черными усами.