Дикое поле

Отъехав на три десятка верст от города, Чарновский остановился на постоялом дворе, занял отдельную комнату и закрылся в ней вместе со слугой. Его интересовали письма и посылки пана Гонсерека. Рассматривать и вскрывать их дома он не решился, опасаясь неожиданного визита кого-нибудь из знакомых Марцина, посланного с просьбой немедленно вернуть или принести больному письма и статуэтки: кто знает, что взбредет в голову беспокойному и недоверчивому Гонсереку? А здесь его уже не достать.

Начал пан Казимир с писем. Ловко вскрыл их, нагревая через небольшой медный поднос на пламени свечи, и углубился в чтение. За строчками вставал образ пана Марцина — хитрого проходимца и в то же время пустого позера, безудержного хвастуна и мошенника. Но в чем ему не откажешь, так это в скрытности, умении при необходимости держать язык за зубами. Каким бы странным ни показалось столь удивительное сочетание человеческих качеств, тем не менее это факт.

Большинство писем было на латыни: Гонсерек рассыпался в любезностях перед знакомыми, рекомендовал им пана Казимира Чарновского как достойного и заслуживающего доверия человека и просил устроить ему встречу с отцом Паоло. Сколько ни бился лекарь, никаких признаков шифра в письмах ему обнаружить не удалось. Переписывать эту галиматью тоже не имело смысла, поэтому он пометил для памяти имена адресатов и сосредоточил все внимание на статуэтках.

Ведь не просто так его торопили в дорогу! Из-за обычных писем с приветами и светскими любезностями Гонсерек и пальцем бы не шевельнул, не то, что раскошелился на оплату поездки и премиальные. Что скрывают в себе святые Тереза и Урсула, непринужденно восседавшая на диком лесном хозяине? Деревянные фигурки святых были примерно в локоть высотой и сделаны искусным мастером, вложившим душу в свои творения. Потом над ними потрудился умелый художник, это действительно произведение искусства, которое не стыдно подарить высокому церковному сановнику. Но не таков пан Гонсерек, чтобы делать подарки, не имеющие особого значения.

Лекарь попытался найти потайные полости в фигурках святой Терезы, в медведе, на котором сидела Урсула, в подставках. Однако нигде не удалось обнаружить даже намека на замазанную краской щель или вставленную деревянную пробку.