Дикое поле

 — А вот так?

Звон клинков, резкий выпад, холодный ужас при касании разгоряченного тела отточенной сталью, и камзол распорот на правом плече. Но опять ни капли крови.

— Мы могли все закончить достаточно мирно, — холодно процедил Белометти, — но вы желаете моей смерти, синьор. Поэтому я прошу прощения за все дурное, что причинил вам. Будьте добрым христианином.

— Прощения? — с трудом поспевая отбивать его клинок, обозлился Ридольфо.

— Вы прощаете меня? — продолжая наступать, спросил венецианец. Его зеленоватые глаза хищно сузились, их взгляд показался Ридольфо взглядом палача, оценивающего жертву.

Неужели Белометти не знает усталости? Или у него железные икры и мертвая хватка — рукоять шпаги словно приросла к руке? Где он научился так дьявольски искусно владеть клинком?

— Нет? Жаль! И все же простите меня, Ридольфо. И… прощайте!

Альчиде и Лацио давно перестали фехтовать. Они, как зачарованные, следили, за поединком, напрочь забыв о недавней вражде.

Клинок венецианца начал все чаще мелькать перед глазами Ридольфо, и тот уже никак не поспевал защищаться, все больше и больше поддаваясь паническому страху. Если раньше он шутя делал с противниками все, что ему заблагорассудится, то сейчас с ним играли так, как сытый кот играет с несчастной мышкой. А ведь совсем недавно грезилась легкая победа в очередной дуэли, и грудь распирало тщеславное желание проучить Белометти, заставив навсегда окаменеть его острый язык.

Белометти отступил, давая Ридольфо возможность немного отдышаться. И тот воспользовался этим, чтобы перехватить инициативу. Отбив клинок венецианца, он сделал выпад и почувствовал толчок в грудь — легкий, почти неощутимый. Но ноги вдруг подкосились, в глазах потемнело, шпага выпала из ослабевшей руки. Ридольфо словно споткнулся и мягко осел на землю.

— Помилуй мя… — Белометти гнусаво пропел первые слова поминальной молитвы и обернулся к изумленным Альчиде и Лацио.

— Да, — быстро ответил Лацио.

— В таком случае, синьор, вы примете мои извинения или хотите скрестить со мной шпаги?

— Я принимаю ваши извинения, синьор Белометти, — не сумев скрыть вздох облегчения, церемонно поклонился Лацио.

— Надеюсь, мы станем добрыми друзьями. — Ласково улыбнувшись, Джакомо протянул ему руку.

Обменявшись рукопожатием с венецианцем, Лацио подошел к телу Ридольфо, опустился на колени и перевернул его на спину.