Диктатор

Я усмехаюсь, вспоминая сегодняшнее утро, и в голове пролетает шальная мысль, что я был бы не против, если бы сейчас напротив меня за столом вместо Марины сидела совершенно другая женщина. И от этого неожиданного желания я злюсь, потому что после развода я не собираюсь заводить никаких серьезных отношений и тем более жениться. Наследник от суррогатной матери и нескончаемый поток нянек — вот мое будущее.

— Так в чем дело, Марина? Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить, что все это просто так, — кивком головы указываю на изобилие блюд на столе и медленно разрезаю на части хорошо прожаренный бифштекс.

— Ну, я была у своего доктора, несколько недель пила гормональные препараты, и сегодня очень благоприятный день для зачатия. Дарья Викторовна уверила меня, что в этот раз все точно должно получиться. — Она не отводит от меня своего пристального взгляда, ожидая моей реакции, потому что знает, сука, как я хотел ребёнка. От неё. Но ключевое слово здесь «хотел».

— Это хорошая новость, — делая глоток вина, говорю я, — но я не уверен, что именно сейчас нам нужен ребёнок.

— Но ты же… ты же так хотел детей, — хмурится она, медленно теряя контроль над своими настоящими чувствами, и в ее голосе проявляются нотки раздражения.

— А сейчас не хочу. Желания меняются. Кому, как не тебе, этого не знать?

Похоже, раз она решилась на такой отчаянный шаг, как беременность, то наконец-то почувствовала, что дела у неё и в самом деле плохи. Особенно после того, как я несколько месяцев не прикасаюсь к ней, ссылаясь на тупые отговорки.

Какое-то время мы ужинаем в тишине, Марина задумчиво смотрит то на меня, то на салат в своей тарелке и все же не выдерживает:

— Слушай, я вчера была у нас в салоне, там такую машинку пригнали, я даже фотку сделала. Вот, посмотри. — Она протягивает телефон через стол, практически тычет им мне в лицо, но я даже не смотрю на экран. Теперь понятно, к чему этот спектакль, а я уж подумал, ради меня старалась, чтобы наживка не сорвалась с крючка.

— Нет, — говорю все ещё спокойным голосом и наслаждаюсь тем, как на ее лице одна эмоция сменяется другой.

— Слушай, а где же мои цветы? — в ее голосе сквозят желчь и насмешка.

— Какие ещё цветы? — устало спрашиваю я, мечтая свалить отсюда быстрее.