— Не стоит, — говорю поспешно и иду к двери, ведущей в комнату для персонала.
— Нет-нет, я должен удостовериться, что с вами ничего не случится. Всего хорошего, Валентина, — бросает он женщине и ни на шаг не отстает от меня.
Стоит мне зайти в комнату, как Олег закрывает дверь, скрывая нас от любопытных глаз.
— Какого черта ты творишь? — набрасываюсь на него, забывая про страх. — Теперь я точно лишусь работы, она подумает, что я настучала тебе.
Олег, кажется, совершенно спокоен. Словно это не он грязно лапал меня ранее.
Достаёт помятую пачку сигарет, выуживает последнюю и закуривает, не отрывая от меня своего взгляда.
— Здесь нельзя курить, — рычу, указывая на табличку.
— Похрен. Одевайся. — Его глаза блестят от предвкушения, которое я совершенно не разделяю.
— Ты мне никто, так что не смей командовать. Черт, она меня уволит! — Я снимаю с вешалки свою куртку и пакет с одеждой. Но переодеваться при мужчине не собираюсь, лишь меняю балетки на теплые ботинки.
— Оставишь мне свой номер, и я пристрою тебя куда-нибудь, — протягивает он, упираясь спиной о стену и выдыхая дым.
— Ловлю на слове. Только если эта работа будет подальше от тебя. И учти: в будние до трёх я на занятиях, — бросаю зло, воюя с замочком на обуви. Он никак не хочет поддаваться.
— Давай я попробую. — Олег бросает окурок прямо на пол, тушит его носком и медленно приближается ко мне.
— Спасибо, но мне и так нравится.
— Да ладно тебе, я ведь не виноват, что ты ведёшь себя как дикая кошка. Но я люблю приручать, так даже интересней.
— Ты больной.
— А ты бесстрашная. — Он садится передо мной на корточки, и я наблюдаю, как он возится со змейкой на ботинках. А мне вдруг становится стыдно. Сбоку вдоль подошвы виднеется латка, носок слегка сбит, заклепка сверху давно отпала, оставив вместо себя две небольшие дырочки. На фоне дорогой одежды Исаева я чувствую себя настоящей нищенкой. — Проще новые купить.
— Я как раз и собиралась со следующей зарплаты, но благодаря тебе придётся всю зиму проходить в этом, — скрываю смущение за резкими фразами, хотя и не вру.
Если Валентина Петровна не рассчитается со мной, то мой бюджет значительно пострадает. На такие приемы, где хорошо платят за вечер, вызывают нечасто.
— Будет тебе работа, не беспокойся, — устало произносит он, застегивая наконец-то мою обувь. — Идём.
Несмотря на здравый рассудок, я какого-то черта не сопротивляюсь, когда он хватает меня за руку и ведет за собой в сторону выхода для персонала. Просто у меня нет сил.
