На улице мело и начинался настоящий снегопад. Вот гадство, середина ноября ведь только!
— Можешь быть свободен, я сам поведу, — кивнул шоферу и забрался на водительское сиденье. Мне не хотелось, чтобы нам с Полиной кто-то мешал. И вообще не хотелось, чтобы чьи-то чужие глаза смотрели на нее, а уши слушали наши разговоры. Пусть даже это личный водитель, при котором мои девицы иногда не стесняясь такое вытворяли, что у прежнего меня покраснели бы уши.
Я проклинаю пробки и долбаный снег, из-за которого полгорода стоит.
Мне понадобился почти час, чтобы доехать до спального района и припарковаться на обочине, в нескольких метрах от бело-синей палатки с названием моей политической партии. Полину заметил сразу. И какого-то молокососа, трущегося рядом с ней, тоже.
Она была в знакомой черной куртке и все той же дурацкой шапке с огромным помпоном. Мило улыбалась парню и притопывала на месте, пытаясь согреться.
А мне она так не улыбалась.
Ни разу.
Во мне проснулось желание выйти из машины и хорошенько врезать этому ухажёру, который как раз именно в этот момент поправлял на девушке шарф.
Я с трудом взял себя в руки и успокоился, Полина вызывала у меня странные желания и мысли, о которых я уже давно не вспоминал. Вот сейчас это очень похоже на ревность. Но на самом деле это просто злость, потому что кто-то посмел прикоснуться к тому, что принадлежит мне.
Я достаю телефон и набираю девушке, нетерпеливо поглядывая через тонированное стекло в ее сторону.
И улыбаюсь, когда вижу, как она кривится, смотря на экран своего мобильника.
— Черный внедорожник на парковке перед салоном красоты видишь?
— Да.
— Я жду.
И отключился.
Наблюдаю за тем, как Полина бросает нерешительные взгляды то в сторону внедорожника, то на парня, а потом хватает свой рюкзак и неторопливо движется к машине. Открывает заднюю дверцу и забирается в салон. А вместе с ней и холод. Полина стягивает с головы шапку, и ее волосы рассыпаются по плечам.
Щеки и нос красные, губы обветренные, а в глазах настороженность.
Мы молчим. Я барабаню пальцами по приборной панели, не понимая, с чего начать и почему при виде девушки вдруг теряюсь. Предложил бы трахнуться прямо здесь, и разошлись бы, но молчу. Возможно, именно поэтому я так залип на ней, что все еще не забрался в трусики?
— Давно стоишь здесь? — получается слишком хрипло и резко.
— Сегодня или вообще?
— Вообще.
— Третий день.
— Ясно.
