— А вот я хочу тебя. Видишь, не так уж и сложно признаться в этом. Давай же, теперь твоя очередь.
— Ты больной.
— Скорее всего, так и есть. Но это ты меня заразила. Так что лечи теперь. Сбегаешь купишь нам по кофе? — киваю в сторону кофейни, пытаясь выманить ее и заставить пересесть ко мне вперед.
— Без проблем.
— Только рюкзак оставь, — усмехаюсь, не отводя от нее взгляда, потому что прекрасно понимаю, что она хотела улизнуть от меня. — Подожди, вот деньги. — Достаю из бумажника несколько купюр и протягиваю девушке.
— Ага. — Полина разочарованно смотрит на свой рюкзак, который я конфисковал у неё и бросил на переднее сиденье, натягивает шапку и выходит из машины. Я же блокирую обе задние дверцы, чтобы у нее не было больше никаких вариантов.
Когда ее маленькая фигурка появляется из двери кофейни, я ловлю себя на том, что любуюсь ею. Тем, как она поднимает голову к небу, улыбается и ловит ртом снежинки. Тем, с каким восторгом она смотрит на лежащий вокруг снег. Тем, каким взглядом она провожает лабрадора, а потом останавливается рядом с машиной, ставит на капот картонные стаканчики, собирает ладошками снег и лепит шарик.
Я нажимаю на сигнал, давая понять, что это не самое лучшее время для любования погодой, ещё час — и дороги засыплет так, что придётся ночевать в машине и ждать, пока нас не раскопают. Но настоящая причина моего недовольства и внезапного раздражения — я начинаю понимать, насколько эта девчонка опасна для меня. Она не Лена, не Марина и не Регина. Она вообще не похожа ни на одну девушку, с которой я был знаком прежде.
Она не выходит из головы, даже когда ее нет рядом. А ещё мне хочется послать все к черту и укатить подальше от города на несколько недель вдвоем.
Полина вызывает во мне желание принимать спонтанные необдуманные решения, которые потом вылезут мне и моей политической карьере боком. Она как бомба замедленного действия, рядом с ней я теряю бдительность. Нужно отвезти ее домой, высадить из машины и забыть навсегда. Но сначала трахнуть.
Да. Чтоб не мучиться от неизвестности, какая Малышка на ощупь и как сладко стонет, когда кончает.
— О, да ты настоящий стратег, — говорит колко, садясь на пассажирское сиденье рядом со мной, после того как несколько раз подергала ручку задней двери.
— Замок заклинило, такое иногда бывает. — Я принимаю из ее рук кофе, и наши пальцы соприкасаются. Ее — ледяные и мокрые из-за снега, мои — горячие и цепкие из-за желания впиться в ее тонкую талию.
