— Вас там капитан Итан дожидается. Гнать? — уточнила шепотом. — А еще я до зари в трипту бегала, дары Сестре отнесла, так тама теперь сам граф заправляет. Хламиду надел и дары принимал самолично. Грозный… Но красивый, страсть! Почти как герцог наш. Хотя наш герцог все же красившее, — добавила она задумчиво.
— А наш триптон где?"
"— Говорят, по делам укатил вчерась еще. Он же не докладывает, куда ходит и что делает. А еще говорят, что повздорили они с графом перед этим, — зашептала Гленна горячо, склонившись к Евиному уху.
— Кривая Зорька слышала, как наш жрец говорил, что он жаловаться будет, что, мол, у графа дознавателя нет полномочий, а тот ему под нос перстенек какой-то сунул, наш триптон побелел и сказал, что он этого не оставит. И уехал. Вот!
Гленна уставилась на Еву, ожидая ее реакции, но герцогиня лишь зевнула и махнула рукой. Не до разборок триптонов, пусть хоть удушатся, ей все равно. Что один, что второй доверия не вызывали, но и гадостей ей не делали. А пока они ее не трогают открыто, и она их трогать не будет.
— Но присмотреть за графом нужно…
— Ага! Я вам все-все буду рассказывать, если узнаю! А я узнаю! Точно-точно! Что вы улыбаетесь? Знаете, какая я общительная? Мне люди тайны доверяют, знают, что я могила. Я только вам по секрету, как что узнаю! — закончила горничная и воинственно помахала стене кулаком.
И тут Ева поняла, что теперь Бальтазару никуда не скрыться от внимания влюбленной девушки. Так ему и надо!
— Ты только не упади к нему в постель. — Ева строго взглянула на девушку.
— А то сама знаешь, графы на служанках не женятся и даже в фаворитки не берут.
— Чай не глупая, все понимаю, — вздохнула Гленна. — Я просто на него издалека полюбуюсь и все. И ваши секреты не выдам, пусть не думает, что можно мне дать монетку и узнать все тайны.
— А что, предлагал?
Ева направилась в ванную комнату, но задержалась, ожидая ответ горничной.
— А как же! В первый же день, как вы отбыли в обитель, — хитро улыбнулась Гленна. — Я денежку взяла и честно рассказала, что вы бедная, несчастная, совсем плохо кушаете, все бегаете, суетитесь, богам молитесь да страда-а-ете по мужу своему.
Так страдаете, так страдаете, что совсем сбледнели. — Она хихикнула. — Он потом спрашивал у тетки Карли, все ли у меня с головой хорошо? И все равно он красивый! И такой… такой… ах! Вот ежели бы я была благородной дамой, ни за что бы не упустила такого мужчину. Вот!
Ева рассмеялась. Все же девчонки у нее прелесть, что Яська, что Гленна.
