Дилемма Золушки

– Что ж, это возвращает нас к тому, что ответы на вопросы нужно искать в театре.

– Конкретнее – в театральной костюмерной, – уточнила я. – Там работала Роза, любившая винтажные пирожные, которыми Марфинька закусила лекарство, которое привело ее в больницу, в которой ее навестил лжепрофессор в халате из театральной костюмерной. Бинго: круг замкнулся!

– Завтра расспросим Марфу о ее вчерашнем дне и тогда решим, что делать дальше. – Тетушка не стала спорить, значит, согласилась со мной. – Приезжай к завтраку, я поставила тесто на пироги, они будут с куриной печенью – Боря привез мне много свежих потрошков.

– Господи! Что вы все здесь делаете?!

Едва открыв глаза, Марфинька увидела нависшие над ней хмурые физиономии – точь-в-точь как в знаменитом меме про Наташу и ее котов, которые все уронили. С той разницей, что лица были человеческие и в количестве трех, а не четырех.

– Все – это сколько? – быстро спросила Ирка, игнорируя прозвучавший вопрос.

Если бы Марфинька ответила: «Двое», не посчитав меня, стало бы понятно, что тетушка паниковала не напрасно.

Тетя Ида позвонила мне поздно вечером, когда я уже собиралась ложиться спать, и звенящим от плохо скрытой тревоги голосом попросила:

– Пожалуйста, скажи мне, что я совершенно напрасно так волнуюсь!

Я посмотрела на часы. Тетушка прекрасно воспитана и без серьезного повода не звонит добрым людям в полночь.

– Теперь и я волнуюсь. Что случилось? В смысле, что еще?

– Ах, да все то же! Речь о Марфе.

Я вдруг подумала: а если после пережитого стресса, отравления, реанимации ее мозг повредился настолько, что она уже не вернется в эту свою неустойчивую норму? Проснется завтра не моей дорогой подругой, а снова юной свиристелкой, да так и останется ею навсегда?!

В голосе тетушке сквозила паника. Еще бы! В ее возрасте очень трудно завести новых друзей. Я поняла, что старушку срочно нужно успокоить, но в спешке брякнула не то:

– То есть?! – Паника подступила к грани истерики.

– В смысле, проснется, конечно, но не свиристелкой, а благородной старушкой, не переживай.

– Не могу не переживать, – пожаловалась тетушка.

– Тогда будем переживать вместе, но не прямо сейчас, а ближе к моменту истины. В котором часу у вас подъем? Во сколько Марфинька проснется?

– Обычно около восьми…

– Значит, в семь тридцать мы будем у тебя, – твердо пообещала я и велела: – А сейчас выпей какое-нибудь успокоительное и ложись спать.