Дилемма Золушки

Договорив с тетей, я позвонила Ирке, которая ночевала в квартире Марфиньки, и сообщила ей, что место завтрашней встречи не изменилось, а вот время сдвинулось на полтора часа раньше. После чего переставила будильник, который успела завести на 08:00, и тоже легла спать.

Где-то без четверти восемь мы втроем – я, тетя и Ирка – прокрались в светлицу и столпились у ложа Марфиньки, пытливо вглядываясь в ее расслабленное во сне лицо.

Конечно, она неприятно изумилась – это мягко говоря. И пересчитывать нас, чтобы ответить на Иркин провокационный вопрос, не стала, поэтому я подступила ближе и громко, даже с некоторым вызовом сказала:

– Доброе утро, Марфа Ивановна!

– Доброе? Не уверена.

 – Марфинька завозилась, пытаясь сесть в постели, но вышло это у нее не сразу, потому что тетушка кинулась ее обнимать и завалила назад на подушки.

Мы с Иркой ограничились тем, что радостно завопили и стукнулись в кулачки. Хотя Марфинька решила, что и это перебор, не оценила нашу сдержанность:

– Да что такое происходит? Идочка, не придуши меня! Девочки, потише, у меня в ушах зазвенело!

– Марфа, где ты была вчера? – разомкнув объятия, задала контрольный вопрос тетушка.

– Прости, ма шер, но что за тон, как на допросе? Я не должна отчитываться, мне давно уже не шестнадцать…

– Слава богу! – Тетушка снова обняла подругу, но растроганно всхлипывать не стала, быстро собралась, встала и почти нормальным, спокойным голосом объявила: – Завтрак будет через десять минут, мы ждем тебя за столом, дорогая.

За завтраком ни о чем нервирующем не говорили – тетя Ида всегда требует, чтобы приемы пищи не омрачались драмами более серьезными, чем недосоленный омлет или упавшая чайная ложечка. Но как только убрали со стола – принялись расспрашивать Марфиньку.

О событиях вчерашнего дня, прожитого ею не то в далеком прошлом, не то в мире светлых девичьих фантазий, она, как и ожидалось, совсем ничего не помнила. Мы не стали полномасштабно ее просвещать, рассказывая, что именно она пропустила.

Тетя Ида объяснила подруге пробел в ее персональной летописи с лаконизмом Семена Семеныча из «Бриллиантовой руки»:

– Упала, очнулась – минус сутки.

– Так я, что же, в коме была? – Марфинька ужасно заинтересовалась, явно планируя в будущем при каждом удобном случае бравировать этим фактом.

Ведь мало кому довелось побывать в коме! Массово, без разбора и веского повода в нее впадают только герои дамских романов и телесериалов.