Дилемма Золушки

Именно туман позволял предположить, что Борис Иванович не остановился у края сцены из-за того, что споткнулся о не замеченное им препятствие. Какой-нибудь торчащий гвоздь, например, или кабель. Или, скажем, загнутые носы обуви, унаследованной им от Маленького Мука, неудачно сцепились. Эта версия возникла у меня, когда я смотрела видео в Интернете, однако при изучении исходника в хорошем качестве она не подтвердилась.

Не спотыкался он. Неторопливо, но уверенно, размеренным шагом пересек всю сцену и бухнулся в яму.

Нет, «бухнулся» – неподходящее слово…

Я еще раз просмотрела видео.

– Мне показалось или у края сцены дед слегка подскочил? – Солнцев сунулся к экрану. – Давай еще повтор… Ну точно! Пружинисто так подпрыгнул – топ и гоп!

– Топ и гоп, – повторила я.

Петя хорошо описал происходящее на экране, лаконично и выразительно, но не удовлетворился собственной рифмой, добавил пушкинских строк:

– И вдруг прыжок, и вдруг летит! Летит, как пух от уст Эола!

Это был уже перебор: полетел Барабасов не как пушинка, а как кирпич.

Любитель поэзии это понял и перешел на прозу:

– Какой же тут несчастный случай? Это больше на самоубийство похоже! – Петя оживился, подтолкнул меня локтем. – А ты права, тут есть что расследовать!

– Посмотреть бы крупный план, – пробормотала я. – Увидеть выражение его лица… Не может быть, чтобы оно не изменилось, никто не убивается с расслабленно-благостным видом. Наверняка в роковой миг Барабасов испытывал сильные эмоции, на лице должны отразиться муки сомнений, страх или, наоборот, отчаянная решимость… Есть крупняк? Запись со второй камеры?

– У меня нет, но будет, подвинься.

 – Петя выдвинул ящик стола, достал из него новехонький айфон последней модели, нежно и страстно подышал на него, протер дисплей рукавом и открыл список контактов. – Евграф Максимович, привет тебе в обед! Сейчас к тебе подъедет наш человек, спецкор…

– Два! – Я вскинула пальцы растопырочкой.

– Даже два человека. – Петя меня услышал, поморгал согласно. – Дай им, пожалуйста, посмотреть видео со второй камеры, которая снимала крупный план.

А я тебе за это тоже что-нибудь хорошее сделаю, ты же знаешь, за мной не заржавеет… Ага… Ага… Договорились, жди моего человечка.

– Двух, – настойчиво повторила я.

Мы же с Иркой совсем как Холмс и Ватсон, только женского пола.

Имя режиссера я запомнила, а его внешность – нет. Я же видела Евграфа Носкова только издали, в слепящем свете софитов, и при этом он постоянно прятался от мира за лицехватом из собственной пятерни.