— А разве нельзя общаться, ходить друг к другу в гости, ну там, например, на новоселья, устраивать какие-нибудь праздники, ну не знаю, соревнования какие-нибудь, шоу?
— Что? Юноша! Вы плохо слушали своего проводника по этому месту! Они честно предупреждают, что здесь вы можете приобретать и обладать! Но ничего больше! Поэтому здесь все только набирают барахло, тащат и складируют его, снова набирают, тащат и снова складируют, и так бесконечно! И никто уже не может остановиться. В той жизни полюбив собирать барахло, здесь все кидаются на него как одержимые и остаются в этом месте навсегда наедине с барахлом.
Одинокие среди множества других, таких же одержимых и таких же одиноких. И больше здесь ничего нет! Никакого общения! Никакой другой жизни! Одно барахло!
— Вот разводка! — пробормотал ошарашенный Димка. — И ведь чуть не повёлся! А скажите, — Димка снова повернулся к женщине, но рядом больше никого не было. Он посмотрел на Вестника, тот был спокоен, даже лёгкая улыбка касалась уголков его губ.
— Это что, она правду сказала? — спросил Вестника Димон.
Тот кивнул.
— Кто «она»? — встрял неожиданно подскочивший Тофик. — Вы о своей Марине? Вспомнили ещё что-нибудь из её предпочтений? Мы способны удовлетворить их все! Первая коллекция перед вами! Please!
— Сенька, бери мяч! — проворчал Димон.
— Где Сенька, какой мяч? — не поняв, обернулся менеджер.
— Зелёный в красный горошек! Пошли отсюда на фиг! — поднялся с банкетки Димон.
— А как же…
— А так же… Пошли!
— Желание клиента закон! — Тофик вновь угодливо склонился в полупоклоне.
ГЛАВА 12
— Зал презентации «Достоинство величия»! — торжественно провозгласил менеджер, и, словно аккорд грандиозного оркестра, бравурное многоголосое эхо вторило ему.
Димон стоял под куполом роскошного, нет — наироскошнейшего из всего, что способна вообразить фантазия, зала, уходящего вверх капителями драгоценных малахитовых и ониксовых колонн, распахнувшего во все стороны колоннады нефов и коридоров, залитых феерическими иллюминациями.
Ноги Димона утопали в нежном ворсе драгоценного, испещрённого изящнейшим орнаментом ковра, покрывавшего большую часть инкрустированного великолепными мозаиками пола. Вдоль стен стояли мраморные и бронзовые скульптуры, сами стены были украшены огромными мозаичными панно, по тонкости проработки деталей и реалистичности мало уступавшими цифровым фотографиям.
