Голуби сильно заплескали крылами и взмыли в высоту, вознося с собой уцепившегося за спасительный шнур Димона, не перестающего повторять:
— Господи! Благодарю Тебя! Господи! Слава Тебе! Господи! Иисусе Христе! Помилуй мя!
Полёт был недолог. Голуби вознесли его на высоту примерно двух третей отвесной стены и остановили свой подъём напротив невидимой снизу площадки-балкона с виднеющимся за ним тёмным входом. Димон встал ногами на этот балкон и отпустил шнур. Голуби вновь нежно заворковали, словно подбадривая Димона, овеяли его лёгким ветерком и взмыли ввысь.
Проводив их взглядом, Димон огляделся. Прямо перед ним зиял темнотой глубокий, уходящий в неизвестность тоннель, из которого веяло холодом и каким-то тухловатым запахом, отбивающим всякое желание погрузиться в его темноту. Но деваться было некуда — позади пропасть, впереди тоннель. Димон вздохнул и перекрестился. Мягкое тепло прокатилось по нему с головы до пят. Он вновь сложил пальцы для крестного знамения и перекрестил вход в тоннель. Белый огненный Крест, вспыхнув во мгле, осветил мрачные каменные своды, покрытые какими-то странными изображениями полулюдей-полукозлов обоего пола, и, двинувшись в глубину тоннеля, скрылся за поворотом.
Димка отправился за ним.
То ли от страха, то ли ещё от чего молитва лилась из его существа сильным горячим потоком:
— Господи! Иисусе Христе! Помилуй мя! Господи, помоги мне найти Маринку! Господи, защити её от этих поганых бесов! Господи! Дай мне успеть найти её, чтобы помочь ей!
Свет, исходивший от Димона, мягко освещал пространство вокруг него на расстоянии в несколько шагов.
Метров через двадцать он достиг поворота, за которым скрылось сияние Креста. Здесь тоннель разветвлялся на несколько коридоров, расходящихся в разных направлениях.
— И куда теперь идти? — остановился в недоумении Димон. — Дай-ка попробую угадать!
Вот этот коридор кажется пошире других, и пол в нём поровнее. Пойдём, посмотрим!
Он двинулся в понравившийся ему коридор, который петлял, сужался и расширялся, делился на несколько рукавов, заканчивающихся тупиками или возвращающихся к своему началу.
Проплутав в этом лабиринте какое-то время, Димка понял, что он вконец заблудился.
— Что делать? — почти растерялся Димон. И тут же опомнился, заметив, что исходящий от него свет снова стал тускнеть. — Ну конечно!
— Господи! Прости меня, я слишком понадеялся на себя! Господи! Помоги мне! Господи! Ты Сам выведи меня отсюда!
Его пальцы будто бы сами собой сложились для крестного знамения.
