Дина

— Пап, ну мы не успеем ведь! Я хочу посмотреть рекламу…

Покрепче впившись в атласные ручки пакета с бельем, я ошарашено смотрю на Карину и ее отца, стоящих не более, чем в трех метрах от меня.

— Привет, — выговариваю я, когда взгляд Камиля безошибочно находит меня и, по привычке смерив с ног до головы, останавливается на лице.

— Привет."

"Он говорит что-то еще, но его слова тонут в визгах Карины.

— Смотри, это же Дина, пап! А ты что здесь делаешь?! Мы идем в кино и уже опаздываем. Я хочу посмотреть рекламу, а папа не хочет.

Пойдешь с нами?

Я забываю про наушники и про пакет с бельем, болтающийся у меня в руке. Не прекращая улыбаться пританцовывающей Карине, я говорю, что тоже люблю смотреть рекламу, но в кино с ними, к сожалению, не пойду, потому что у меня другие планы. Камиль молча наблюдает за нашим диалогом, предпочитая в него не вмешиваться. И лишь когда Карина непринужденно интересуется, скоро ли я приду к ней в гости (месяц назад они с папой ездили отдыхать, и у нее появилось много новых рисунков), берет ее за руку и говорит, что если она и дальше будет меня задерживать, то они точно опоздают на фильм.

— Хорошего просмотра, — говорю я, скопировав тот же непринужденный тон, которым час назад попрощалась с Дилярой.

— Увидимся.

Бросив на меня финальный взгляд, Камиль ведет дочь к эскалатору.

Я же, вместо того, чтобы продолжить свой путь к наушникам, наматываю один бесцельный круг по этажу, после чего сажусь в кофейню. Наверное, это тоже неизбежная часть процесса излечения — чувствовать себя сбитой с толку из-за встречи с ним.

Красивое белье, стоящее в ногах, уже не вызывает такой восторг, а на дальнейшие прогулки в поисках новых шмоток нет ни желания, ни сил.

Зато факт того, что он больше не написал, вновь ранит. Как и то, что так быстро ушел, не обменявшись со мной и парой дежурных фраз.

12

Следующим утром я буквально заставляю себя надеть новый кружевной комплект, а потом еще минут десять стою перед зеркалом, уговаривая насладиться его присутствием на теле.

Вот парадокс: белье сидит на мне так же хорошо, как и вчера, но это не приносит мне и толики радости или удовлетворения, призванных задать позитивное настроение на весь предстоящий день.

Вздохнув, я натягиваю поверх рубашку и брюки и, пару раз мазнув тушью по ресницам, вызываю такси в «Холмы». Как ни болезненно признавать, не такой уж я оказалась самодостаточной, неуязвимой и сильной, раз до сих пор не могу зажить счастливо, как и прежде.