— Я действительно смотрела на вашего товарища, потому что…
Тут она глубоко вздохнула и, достав из сумочки платок, приложила к глазам.
— Я не вовремя, мисс?
— Все в порядке, офицер, — сказала королева. — Просто ваш друг напомнил мне Дортмунда, понимаете?
— Не совсем… — смутился Хирш.
— Мы учились в восьмом классе вместе с Дортмундом…
— Но дортмунд — это сорт сыра.
— Ну разумеется, просто у его отца была собственная сыроварня, и у него было такое прозвище — Дортмунд, понимаете?
— Теперь понимаю, мисс.
— Мисс Роджерс, — подсказала она и шмыгнула носиком.
— Мисс Роджерс, так что, этот Дортмунд вам очень дорог?
— Ну, прежде я так не думала или почти не думала, — туг она снова шмыгнула носиком и промокнула глаза платком. — Но теперь, как оказалось… Мы были влюблены, понимаете? Это была чистая и неясная юношеская любовь. И теперь я увидела вашего друга, а он — один в один Дортмунд… И все как будто вернулось. Понимаете меня, мистер…?
— Зовите меня Тедди.
— Спасибо вам, Тедди, за то, что вы меня понимаете.
— Так, может, я представлю вас своему другу, мисс Роджерс?
— А это удобно? — усомнилась девушка, и в ее глазах, как показалось Тедди, промелькнула искорка надежды.
«До чего же везет Стентону. До чего же везет…» — подумал он.
— Это удобно, мисс. Очень даже удобно. Идемте, я провожу вас, вот только ваш парень… — Хирш кивнул в сторону двери. — Он не станет вас искать?
— Не станет, к тому же он мне не парень, а двоюродный брат.
— А с ним ничего не случится?
— О, не переживайте, Тедди, он отлично выкручивается в таких ситуациях.
— Ну тогда идемте.
Хирш подставил даме локоть и повел ее между столиков, замечая, как все мужчины, позабыв про своих спутниц, пялятся на него. Знали бы они, что это сокровище для Стентона! Ну почему Тед сам не оказался похожим на этого сыродела? Как его там — Дортмунда?
От мисс Роджерс пахло какими-то удивительными духами, от которых ее чары усиливались многократно. А локоны каштановых волос… Или это парик?
— Познакомься, Джек, это мисс Роджерс.
— Грейс! — представилась девушка и протянула Джеку холеную ладошку с милым колечком и неброским перстеньком тысяч на десять.
— Очень приятно, Грейс! А я — Джек. То есть капрал Стентон! — представился Джек, чувствуя, как во рту сделалось сухо, а в голове — пусто. Он что-то говорил, слышал эхо собственных слов, интуитивно ощущал помощь Хирша, который подхватывал разговор, когда сам Джек полностью впадал в ступор.
