Дитя прибоя

Вот мы и едем его разрушать.

– Выходит, когда я сказал, что вы собираетесь с самим Проклятым драться, то случайно угадал? – растерянно спросил егерь.

– Меня чуть кондратий не хватил, когда я твои слова услышал. Столько седмиц прятались, чтобы тайну сохранить, и тут – вот так, в лоб… – усмехнулся Лёха.

– М-да, пора бы уже мне научиться языком не мести, – смущённо проворчал егерь, не обратив внимания на странное слово.

Из-за холма появилась пара бойцов, отправленных на разведку.

– Они нас зовут или опять палить придётся?

– Зовут, – кивнул Анкутан и, подхватив карабин, рысью понёсся к своим подчинённым.

Вернувшись к колонне, Лёха, на всякий случай, приказал перезарядить пулемёты и приготовиться к отражению возможной атаки. Выяснив, в чём причина такой настороженности, Груд одобрительно кивнул и, усмехнувшись в бороду, сказал:

– Ничего там, кроме брошенного лагеря, не будет.

– Откуда такая уверенность? – не понял Лёха.

– С караванами по степи ходил, – пожал гном широченными плечами.

Их разговор прервал разведчик, прибежавший от десятника с докладом.

– Лэр, старшой велел передать, что в лагере много всякого добра брошено. Забрать бы надо.

– Что там ещё за добро? – проворчал Лёха.

– Пороха в мешках много. Патроны. В общем, всё, что в бою лишнее, там оставили, – коротко пояснил боец.

– Порох – это хорошо, – кивнул Груд, плотоядно потерев руки.

– Собираешься на ходу гранаты из него делать? – ухмыльнулся Лёха…

– Ты с гномами едешь или с кметами безрукими?! – неподдельно возмутился Груд.

– Извини, не подумал, – тут же включил заднюю передачу Лёха.

Если уж старательно называвший его на вы Груд вызверился и начал огрызаться, значит, он действительно перешёл черту. А гном, в свою очередь сообразив на кого наехал, смущенно потупился и, угрюмо посопев в бороду, тихо пробурчал:

– Простите, лэр.

– Всё в порядке, дружище. Это я дурака свалял, – отмахнулся Лёха и протянул ему руку.

Осторожно пожав протянутую ладонь, Груд разом повеселел и, развернувшись к машинам, проревел команду к выдвижению за холм. Не ожидавший такого вопля, Лёха в ужасе зажал ладонями уши. Гномы и раньше перекрикивались в его присутствии, но такого не было никогда.