Дива

— Егеря остатки стебнули!

— Что сделали?

— Украли! А ты знаешь, в честь чего нынче вечеринка? Да ещё с халявой?

— Нет...

— А ты скромный парень, — оценила Натаха. — Се­годня праздник в честь лешего! Ворота внеурочно откры­ли. Так мы с Людкой успели... Ты герой, оказывается. Из­ловил снежного человека!

— Куклу...

— Всё равно, про учёного все говорят, а мне прият­но!.. А что ты так рано завалился? Пошли потусуемся?

— У меня режим, — скучно и с намёком старого, опас­ливого холостяка сказал он. — Завтра ранний подъём.

— Ладно, — согласилась Натаха. — У тебя тут ван­на или душ есть? А то я пропотела на велике. Мы с Люд­кой так педали крутили, боялись опоздать... душ на базе должен быть.

— Есть, — сначала признался Зарубин и подло попы­тался исправить ситуацию. — Только я не пользовался... Воды горячей нет! Ночью!

— Да мне и холодная сойдёт...

Она вскочила и, теряя детали одежды по пути, устре­милась в душевую, что была в передней части башни. Зарубин поймал себя на трусливой мысли, что проду­мывает пути отступления, а если точнее, побега: можно спрыгнуть с гульбища башни.

— Игорь? — вдруг позвала Натаха. — А как ты дума­ешь, какого пола кукла йети?

— Никакого, — мрачно отозвался он. — Я не обнару­жил следов половой принадлежности.

— Но женская грудь у неё есть!

— Есть, — обречённо согласился Зарубин. — Ярко вы­раженных гениталий нет! И вообще, это вопрос к китай­ской промышленности.

— Мы с Людкой поспорили: он див или дива?

— Скорее всего, бесполый.

— А меня родители и до сих пор иногда зовут дивой! — похвасталась она. — То есть лешачкой.

— В тебе что-то есть...

— Нет, ты настоящий герой, — после долгой паузы оценила Натаха. — И не гонишь... Я не хочу уезжать из этой страны, как Маринка. Поэтому мне и Москва сой­дёт... Ты живёшь в своей или съёмной?

— В съёмной! — с радостью соврал Зарубин. — В ком­мунальной, с общим душем и кухней.

— А у тебя бритва есть? — вместо ожидаемой и долж­ной реакции спросила она.

— Он там, в коробке, — откликнулся он. — Синяя та­кая...

Натаха после этой фразы больше не подавала при­знаков жизни, и ему показалось, завоевательница столи­цы уже отказалась от своих планов, однако она явилась через четверть часа, озябшая от холодной воды и обря­женная в его охотничью куртку, надетую на голое тело. Но при этом с чисто выбритым, непорочно девичьим лоб­ком, выставленным напоказ, и полная созидательной ре­шимости.