Дива

— И назад. Человека предупредить...

Недоеденный будто не услышал его и уже превратил­ся в диктатора.

— Через пять минут на совещание в егерскую избу. Не забудь, что обещал.

И тут Зарубин впервые за всю командировку не сдер­жался.

— Я тебе ничего не обещал, — выразительно сказал он. — И принцессу ты не получишь!

Что-то изменилось в пространстве, пока он бродил по угодьям в поисках снежного человека, покусавше­го начальника охраны. Недоеденный и глазом не мор­гнул.

— Ты опоздал, Зарубин. Принцессу на охоте буду со­провождать я.

А ты не дёргайся, учёный.

Оказывается, все условия пребывания короля и про­ведения охоты переиграли в приватном порядке. На базу прибыла охрана Его Величества и представитель Мини­стерства иностранных дел — человек, далёкий от приро­ды, от местных условий и от жизни вообще, но неверо­ятно заносчивый и въедливый. Он и взял на себя общее руководство, и тут же получил прозвище — Мидак. Кух- налёв и Недоеденный с удовольствием свои полномо­чия ему передали, даже словом не обмолвившись о йети и ночных приключениях с полковником.

Поэтому присут­ствие учёного на базе оставалось пока в тени, Зарубина не привлекали ни к каким подготовительным мероприя­тиям, но приказали никуда не отлучаться и ждать коман­ды. То есть выключили из процесса, чем, в общем-то об­радовали. Он жалел, что не смог предупредить Хохолова, однако и по этому поводу не расстраивался: на острова в Дорийской мари следовало идти без спешки, и по край­ней мере с одной ночёвкой.

Тем временем переустройство условий пребывания Его Величества продолжались. Королевские телохрани­тели признали прибалтийских туристов европейцами не­полноценными, поэтому выразили мнение, что их на базе не должно быть. Мидак велел немедленно удалить га­старбайтеров за пределы района охоты, и тотчас нача­лась их поспешная эвакуация. С резиновым йети они на­игрались и наснимались вдоволь, с королём и принцессой не удалось, и это вызывало справедливое возмущение. Сборщики грибов пытались отстоять свои права, сулили пожаловаться в Совет Европы, в Комиссию по правам че­ловека, но их уже никто не слушал.

Похоже, королевские телохранители когда-то служили в полиции, действова­ли жёстко и втроём погасили назревающий бунт, угро­жая непослушным электрошокерами. Бывший десантник Эдик вступил с ними в препирательство, получил удар то­ком, но не успокоился: когда прибалтов загрузили в ав­тобусы, он первым запел «Широка страна моя родная».