Дива

— Охота удалась на славу — охотоведа изловили и сострунили! Его же в наручниках привезли?

Начальник охраны огляделся и заговорил полушёпо­том:

— Ну вот, сама всё знаешь. Скажу прямо. Есть подо­зрения, совершил преступление...

— Какое ещё преступление, Родионыч? Не крутись, говори!

— Вменяют убийство и похищение человека, — при­знался тот. — Понимаешь, да?..

— Понимаю, опять что-то с бабами наблудил? С прин­цессой, поди? На лабазе он с ней был. Я сразу-то её не при­знала. Для особы королевских кровей так слишком уж рас­пущенная показалась, титьками трясла.

— Ты же могла испортить охоту!

— Не могла, а испортила! А как ещё до него достучать­ся? Поймать на месте преступления и шантажировать.

— Шантаж — мерзкое дело...

— Мерзкое, Родионыч! — уже гневно усмехнулась Дива Никитична. — Костыль драпает от меня, поймать нигде не могу! Потому и на лабаз пришла. И он, дерьмо собачье, рот на меня раскрыл! С бабой там застала, по­мешала, видите ли. Вся охота пропала...

— Тебе-то он зачем, Дива Никитична?

— Да вздрючить хотела! — возмутилась вдова.

Кухналёв засуетился, стараясь прикинуться несведу­щим простаком.

— Да где же его взять, душа моя? Должно быть, на охо­те, с клиентами...

Пронять вдову ласковостью оказалось невозможно.

— А ну-ка позови губернатора! Или проведи к нему, коль у вас тут королевская стража командует.

— Губернатора нет на базе.

— Интересно! Король здесь, а нашего губера нет? За­чем ты мне врёшь, Родионыч?

Полковник уже явно придуривался, бесконечно шмы­гал распухшим носом, чихал в комок туалетной бумаги вместо платка, кашлял и от всего этого явно страдал:

— Какой король? О чём ты говоришь, Дива Ники­тична?..

— Да кто его знает какой. Зови губернатора!

— Дива Никитична! При всём уважении к тебе и по­койному Алфею.

— Ну и жук ты, Родионыч! Ладно, плевать я хотела на них. Если женщины испугались и носа не кажут, ка­кие это мужики? Ты лучше мне скажи, где учёный? Жил в этой башне? Забралась, проверила — нет...

— Какой учёный?

— Да этот, специалист по снежным человекам? От Фефелова приехал?

— Зарубин?

— Фамилию не спросила, приятный такой дяденька. Нос ещё поломанный? Боксом занимался...

Кухналёв потрогал свой нос и промолвил гундосо:

— Он тоже под подозрением.