Дива

— Кто-кто?

— Снежный человек!

Вспыхнул яркий прожектор, осветивший машину и Зарубина, часовой спустился вниз и настороженно ос­мотрел гостя.

— Как ваша фамилия? — спросил на всякий случай. — Гоминид, — ухмыльнулся Зарубин. — Слыхал? Часовой был так перепуган, что юмора не восприни­мал, стал докладывать по рации, что приехал человек СО странной фамилией, и в это время из калитки вышел узнаваемый по описанию попутчиков охотовед — бли­стал лысиной, сильно хромал и передвигался с инвалид­ной тростью.

— Ждём со вчерашнего дня! — Он раскинул объятья, но опомнился и скромно протянул руку, спрятав за спи­ну поеденную левую, с костылём.

— Меня зовут Олесь.

Они были примерно ровесниками, а Зарубину нрави­лась простота отношений среди мужчин.

— Игорь, — представился он. — Вы тут как в осаде, с караулом на воротах...

Чувствовалось, что охотовед привык к приезду боль­ших начальников, держался раскованно, однако при этом соблюдал этикет и всё время озирался, будто косоглазил.

— Пришлось выставить пост, — признался он.

— Часа два назад вдруг хохот в лесу, гомерический... Не слышал?

Зарубин вспомнил, что это он смеялся, а по реке да­леко разносится, однако признаваться не стал.

— Не слышал, в машине был...

— Верный признак — снежный человек бродит непо­далёку, — на ходу заключил Костыль. — На поле он тоже хохотал, когда сбросил меня с лабаза.

На базе была полная тишина, хотя на автомобильной стоянке стояло два туристических автобуса, рефрижера­тор и десяток легковых автомобилей.

Повсюду горели наскоро развешенные фонари, тенями маячили отдель­ные фигуры вооружённых людей, а выпущенные из во­льеров собаки молча сидели почти под каждым деревом, словно выжидая добычу.

Недоеденный очень хорошо просчитывал и чувство­вал приезжающих гостей и начальников, сразу опреде­лял, что и кому нравилось, точно угадывал желания, что выдавало в нём предопределённость родового предназна­чения. Зарубин, исследуя закономерности существова­ния групп диких животных, вывел когда-то даже формулу, применимую в том числе и к существованию человече­ских общностей.

Люди, как и звери, вопреки всем науч­ным теориям, делились на две основополагающие кате­гории: первые служили делу, в том числе определённой идее, высшей установке, богу, а вторые им прислуживали. Между ними произрастал тонкий растительный, изоляци­онный и самовосполнимый слой питательной базы, кото­рым кормились обе стороны, пребывая в благоденствии.