Дива

"

"Это своеобразные расходные материалы: плесень для бактерий, лишайники и мхи для оленей, трава для тра­воядных, насекомые, черви и мелкие грызуны для пло­тоядных. Но если нарушалась гармония, то первые ста­новились чисто плотоядными, начинали поедать вторых, нижележащих, и уровень цивилизационного развития резко понижался. Для того чтобы мир оставался в рам­пах гуманитарного поля, обеим сторонам следовало нара­щивать питательную прослойку между собой, заботить­ся об экологии пищи, иначе мирному сосуществованию групп приходил конец.

Поедание себе подобных не воз­вышало высших, а лишь продлевало их существование в низменном состоянии, что отрицательно действовало на состояние низшего пищевого слоя, поднимало в нём дух сопротивления, революционные настроения, и мир переходил в состояние глобальных потрясений.

Стоило Зарубину оформить свои выводы в виде на­учной концепции и подать заявку на участие в междуна­родном форуме, как его тут же сократили и предложили работу в Госохотконтроле, где ничего, кроме зарплаты, нравиться не могло.

Недоеденный не случайно носил своё прозвище: его активно доедали вышестоящие и судьба висела на воло­ске. Не организуй он тайную охоту короля и принцес­сы, будет съеден вместе с вычурным острогом, башней, портянками, бинтами и башмаками. Он был запуган боль­ше не снежным человеком, а грядущей судьбой — поте­рей собственной кормушки, которую ему удалось орга­низовать на развалинах бывших колхозов и леспромхоза. Вернее, на их землях, которые, как известно, не развали- вшотся вместе с системами.

Но будучи ярким представи­телем низшего слоя, он вошёл в революционный экстаз и был, по сути, неукротимым воином.

В первую очередь он гостеприимно повёл Зарубина в баню, и когда сам разделся, то выказал своё родствен­ное отношение к снежному человеку. Не по возрасту сильно плешивый, Костыль весь оброс густой сизой шер­стью, которая спускалась от небритой бороды по всему телу, и этот толстый ковёр без греющего подпушка рассы­пался по кончикам пальцев на ногах. Давно нестрижен­ные толстые ногти напоминали звериные когти и бряка­ли по чисто остроганному горячему полу, а детородные вислые органы были почти чёрного цвета.

Этот дикий его окрас особенно проявился, когда охотовед раскраснелся от жара, скрутил с ноги эластичные белые бинты, а ли­ловые синяки на теле обрели розовый оттенок. Костыль на полок не полез, посидел у пола на корточках, дыша как-то воспалённо, разогрелся и выскочил в предбанник.

— Мне сразу в жар нельзя, — признался он.