Дивергент

Комната совсем не изменилась с прошлого раза: мишени на одном конце, стол с пистолетами на другом.

– Что, они так просто валяются? – спрашиваю я.

– Да, но они не заряжены.

Юрайя задирает рубашку. За пояс его штанов заткнут пистолет, сразу под татуировкой. Я смотрю на татуировку, пытаясь разобрать рисунок, но он опускает рубашку на место.

– Ладно, – говорит он. – Иди вставай перед мишенью.

Марлин уходит, на мгновение запнувшись.

– Ты же не собираешься на самом деле в нее стрелять? – спрашиваю я Юрайю.

– Это не настоящий пистолет, – тихо говорит Линн.

 – В нем пластмассовые пульки. В худшем случае он ее поцарапает, быть может, оставит шрам. По-твоему, мы совсем идиоты?

Марлин стоит перед мишенью и кладет маффин на голову. Юрайя щурит глаз, целясь из пистолета.

– Погоди! – кричит Марлин.

Она отламывает кусок маффина и закидывает в рот.

– Ням-ням! – неразборчиво кричит она и показывает Юрайе большой палец.

– Насколько я понимаю, ваши ранги были хорошими, – обращаюсь я к Линн.

Она кивает.

– Юрайя второй.

Я первая. Марлин четвертая.

– Ты первая всего на волосок.

Юрайя продолжает целиться. Он нажимает на спуск. Маффин падает с головы Марлин. Она даже глазом не моргает.

– Мы оба выиграли! – кричит она.

– Ты скучаешь по своей бывшей фракции? – спрашивает Линн.

– Иногда, – отвечаю я. – Там было спокойнее. Не так утомительно.

Марлин поднимает маффин с пола и впивается в него зубами.

– Фу! – кричит Юрайя.

– Инициация должна нас вымотать, чтобы выявить истинную суть. По крайней мере, так говорит Эрик.

 – Линн выгибает бровь.

– Четыре говорит, что инициация должна нас подготовить.

– Ну, они во многом расходятся.

Я киваю. Четыре говорил, что Эрик видит Лихость не такой, какой она должна быть, но жаль, он не сказал, какой именно она должна быть по его мнению. Время от времени передо мной мелькают отблески истинной Лихости – приветственные крики, когда я спрыгнула с крыши, сеть рук, которая поймала меня после спуска по тросу, – но этого недостаточно. Он читал манифест Лихости? И действительно верит в будничные проявления мужества?

Дверь в тренировочный зал открывается.

Шона, Зик и Четыре входят в тот самый миг, когда Юрайя стреляет в очередную мишень. Пластмассовая пулька отскакивает от середины мишени и катится по полу.

– Мне показалось, я что-то слышал, – говорит Четыре.

– Похоже, это мой придурок-братец, – отвечает Зик. – Вам нельзя здесь находиться после занятий. Осторожнее, не то Четыре расскажет Эрику, и он вас освежует заживо.