Дивергент

Юрайя садится рядом со мной, бросив недоеденный маффин и недопитый стакан воды за прежним столом. Мгновение все трое молча глядят на меня.

– Что случилось? – спрашивает Уилл, понизив голос.

Я оборачиваюсь на стол за спиной. Питер сидит за ним, ест тост и что-то шепчет Молли. Я стискиваю край стола. Мне хочется причинить Питеру боль. Но пока что не время.

Дрю нет, а значит, он до сих пор в лазарете. При этой мысли меня охватывает мстительная радость.

– Питер, Дрю… – тихо начинаю я.

Держась за бок, я тянусь через стол за тостом.

Вытягивать руку больно, поэтому я позволяю себе поморщиться и сгорбиться.

– И… – Я сглатываю. – И Ал.

– О боже. – Глаза Кристины широко распахнуты.

– С тобой все в порядке? – спрашивает Юрайя.

Взгляд Питера находит мой, и мне приходится заставить себя отвернуться. Во рту горчит от необходимости притворяться запуганной, но ничего не поделаешь. Четыре был прав. Я должна сделать все, чтобы на меня больше не нападали.

– Не совсем, – отвечаю я.

Глаза печет, и это не уловка в отличие от вздрагивания.

Я пожимаю плечами. Теперь я верю предупреждению Тори. Питер, Дрю и Ал хотели сбросить меня в пропасть из зависти – что в таком случае невероятного в лидерах Лихости, совершающих убийство?

Мне не по себе, как будто я притворяюсь кем-то другим. Если я не буду осторожна, то могу умереть. Нельзя доверять даже лидерам собственной фракции. Своей новой семье.

– Но ты всего лишь… – Юрайя поджимает губы. – Так нечестно. Трое против одного?

– Ага, и Питеру наплевать, честно это или нет.

Вот почему он напал на Эдварда во сне и выколол ему глаз. – Кристина фыркает и качает головой. – Но Ал? Ты уверена, Трис?

Я смотрю в тарелку. Я – новый Эдвард. Но в отличие от него я никуда не уйду.

– Да. Я уверена.

– Должно быть, это из-за отчаяния, – предполагает Уилл. – В последнее время он ведет себя… ну, не знаю. Как другой человек. С тех пор, как началась вторая ступень.

В столовую, волоча ноги, входит Дрю. Я роняю тост, и у меня отвисает челюсть.

Назвать его «покрытым синяками» было бы преуменьшением.

Его лицо распухшее и фиолетовое. Губа лопнула, бровь пересекает порез. По дороге к своему столу он не поднимает взгляд даже на меня. Я смотрю через комнату на Четыре. На его губах играет довольная улыбка – жаль, мне нельзя улыбнуться.

– Это твоя работа? – шепчет Уилл.

Я качаю головой.

– Нет. Кто-то… я так и не увидела кто… наткнулся на меня перед тем…

Я сглатываю. Если сказать это вслух, все станет серьезнее, станет реальным.