Дивергент

Он щелчком загоняет патрон в камору барабана, закрывает его и держит револьвер перед собой обеими руками. Он прищуривает один глаз и медленно вдыхает.

На выдохе он стреляет, и голова женщины откидывается назад. Я вижу алую вспышку и отворачиваюсь. Я слышу, как женщина валится на пол.

Револьвер Четыре падает с глухим стуком. Мы смотрим на мертвое тело. Четыре был прав: оно кажется настоящим. «Не будь дурой». Я хватаю его за руку.

– Идем, – говорю я. – Ну же. Не останавливайся.

Я еще раз дергаю его за руку, он стряхивает оцепенение и следует за мной.

Когда мы проходим мимо стола, тело женщины исчезает, но остается в наших воспоминаниях. Каково это – убивать человека каждый раз, проходя сквозь свой пейзаж? Возможно, мне предстоит это узнать.

Но кое-что озадачивает меня: это должны быть худшие страхи Четыре. И хотя он паниковал в ящике и на крыше, он убил женщину без особого труда. Создается впечатление, будто симуляция хватается за любые страхи, которые может в нем найти, и находит не много.

– Вот и он, – шепчет Четыре.

Темная фигура движется перед нами, крадется по краю круга света, ждет нашего следующего шага. Кто это? Кто обитает в кошмарах Четыре?

Появляется худой высокий человек с коротко обрезанными волосами. Он держит руки за спиной. И на нем серые одежды Альтруизма.

– Маркус, – шепчу я.

– Сейчас, – говорит Четыре дрожащим голосом, – ты узнаешь мое имя.

– Он…

Я перевожу взгляд с Маркуса, медленно идущего к нам, на Четыре, медленно пятящегося назад, и кусочки мозаики складываются в цельную картину.

У Маркуса был сын, который перешел в Лихость. Его звали…

– Тобиас.

Маркус показывает нам руки. На кулак намотан ремень. Он медленно разматывает его с пальцев.

– Это для твоего же блага. – Эхо отражает его голос дюжину раз."

"Дюжина Маркусов вторгается в круг света, все с одинаково равнодушными лицами держат один и тот же ремень. Когда Маркусы в очередной раз моргают, их глаза превращаются в пустые черные провалы. Ремни скользят по полу, покрытому белым кафелем. По моей спине ползет холодок.

Эрудиты обвиняли Маркуса в жестокости. Единственный раз эрудиты оказались правы.

Я смотрю на Четыре… Тобиаса… Он словно примерз к месту. Обмяк. Он выглядит на много лет старше; он выглядит на много лет младше. Первый Маркус замахивается, перекидывает ремень за плечо, готовясь ударить. Тобиас отступает, вскидывая руки, чтобы защитить лицо.

Я бросаюсь между ними, и ремень хлещет по моему запястью, обвиваясь вокруг него. Жаркая боль поднимается к локтю.