Дивергент

Шестнадцать лет я сидела рядом с ней за кухонным столом дважды в день, и мне не приходило в голову, что она может быть не прирожденной альтруисткой. Как хорошо я в действительности знала свою мать?

– Время для вопросов еще будет.

Она задирает майку, достает пистолет из-за пояса брюк и протягивает мне. Затем касается моей щеки.

– Нам пора.

Она бежит к концу коридора, и я бегу за ней.

Мы в подвале штаб-квартиры Альтруизма. Мать работала здесь, сколько я себя помню, так что я не удивляюсь, когда она проводит меня по темным коридорам и вверх по сырой лестнице на дневной свет, не встретив никого на пути.

– Откуда ты знала, где меня искать?

– Я наблюдала за поездами с самого начала атаки, – оборачивается она. – Я не знала, что буду делать, когда найду тебя. Но я стремилась к одному – спасти тебя.

У меня сжимается горло.

– Но я предала тебя. Бросила.

– Ты моя дочь. Плевать я хотела на фракции. – Она качает головой.

Она останавливается на перекрестке переулка с дорогой.

Я знаю, что сейчас не время для разговоров. Но мне нужно кое-что выяснить.

– Мама, откуда ты знаешь о Дивергенции? – спрашиваю я. – Что это такое? Почему…

Она откидывает барабан и смотрит на капсюли, проверяя, сколько патронов осталось. Затем вытаскивает несколько штук из кармана и заменяет израсходованные патроны.

– Я знаю о Дивергенции, потому что сама – дивергент. – Она вкладывает патрон в барабан. – Меня уберегло только то, что моя мать была лидером Лихости. В День выбора она велела мне оставить свою фракцию и перейти в более безопасную. Я выбрала Альтруизм.

Она убирает лишний патрон в карман и выпрямляется.

– Но я хотела, чтобы ты сама сделала выбор.

– Не понимаю, почему мы представляем такую угрозу для лидеров.

– Каждая фракция обучает своих членов думать и действовать определенным образом. И большинство людей это устраивает. Для большинства несложно научиться отыскать подходящий образ мыслей и следовать ему. – Она касается моего здорового плеча и улыбается. – Но наши умы движутся во все стороны сразу. Нас нельзя заставить думать строго определенным образом, и это пугает наших лидеров. Это означает, что нами нельзя управлять.