Тот кивнул и исчез за стеной, Чечетов подошел к пленнику, развязал сперва ноги, затем произнес на дари:
— Сейчас я тебе освобожу рот. Если закричишь, перережу горло. Понял?
Хектим послушно кивнул, майор вытащил из его рта кляп, затем, ослабив ремень, стянул его с лица полковника. Сам сел напротив.
Прошло несколько минут, прежде чем советник привык к освещению от самодельной коптилки и смог рассмотреть сидящего напротив. А когда рассмотрел, от неожиданности отпрянул и, если бы не стена за спиной, упал бы.
— Владимир, — произнес Хектим, все еще не веря, что встреча с бывшим военным советником все-таки состоялась (вот и не верь после этого в предчувствия).
— Да, Мансур, это я, — подтвердил Чечетов.
— Но почему ты здесь? — стараясь унять дрожь, спросил Хектим.
— Служба у меня такая.
Полковник хотел возмутиться, сказать о нарушении границы, о нарушении прав человека, что-то добавить о статусе военнопленного. Но спохватился. Какие законы, какие права. Для человека, сидящего перед ним, был один закон — поставленная задача.
И право одно: любым способом ее выполнить.
— Что ты хочешь? — наконец спросил Хектим.
— Только один вопрос. Когда Абдулхан Нурадин покинет английскую резиденцию?
— Значит, охота идет все-таки на Нурадина, — тихо произнес афганец. Только сейчас до него дошло, какую он допустил ошибку. Стратегическую ошибку: «поставил не на ту лошадь», как говорят англичане. Считал, что мишенью для спецназа может быть кто угодно, от западных шпионов до президента Раббани, только не Абдулхан, он ведь был крайне доступен (у самой границы).
И вот где разгадка уничтожения штаба таджиков, просто Нурадин немного раньше уехал в Кабул, и это спасло ему жизнь. Но именно это может стоить жизни ему, Мансуру Хектиму.
«Нет, должен же быть какой-то выход?» — Мозг опытного контрразведчика напрягся в поисках варианта спасения, наконец он произнес:
— А что я с этого буду иметь?
— Честно? — усмехнулся Чечетов.
— Честно.
— Ты умрешь легко и мгновенно.
От этой искренности Хектима аж передернуло, едва не заикаясь, он спросил:
— Но почему?
— Оставлять тебя в живых, Мансур, себе дороже, — последовал лаконичный ответ.
Теперь все встало на свои места; веры предавшему никогда не будет. Изменивший единожды становится изгоем, «прокаженным», как для своих бывших товарищей, так и для новых, которые этого никогда не забудут и будут ждать его первой ошибки, чтобы расправиться в назидание другим предателям. Вот почему отказался от сотрудничества мятежный генерал Дустум.
