И по этой же причине Чечетов его не оставит в живых.
— А если я не скажу? — все еще цепляясь за жизнь, спросил Хектим.
— Мансур, — улыбаясь, произнес майор и, как бы журя неподготовленного ученика, покачал головой, — у нас достаточно способов заставить тебя говорить, даже не применяя физического воздействия. Ты ведь это хорошо знаешь? Или не веришь на слово?
— Верю, — понуро произнес пленный. Ему было известно свойство химического вещества, которое в контрразведке называли «сыворотка правды», или «правдодел».
Но жить так хотелось
— Отпусти меня, Чечетов, — почти скуля, произнес он, — в Кабуле, кроме Нурадина, есть еще американец Фишер, англичанин Д’Олэнторн, они там со своими командос не могут поделить таджиков. А резиденцию охраняет полк моего брата. Стоит мне только шепнуть одно слово — и их всех вырежут. А хочешь, Сулейман поднимет в городе восстание со своим полком, а тем временем я проведу твоих людей в президентский дворец, там Раббани, Ахмад Шах и другие полевые командиры. Какие мишени, а?
— Заманчивое предложение, — усмехнулся Чечетов, затем его лицо стало серьезным, и он твердо проговорил: — Нет, наша цель — Нурадин.
Потом добавил бессмертную фразу:"
"— Торг здесь неуместен.
Голова бывшего полковника афганской госбезопасности, бывшего президентского советника, бывшего наемника западных спецслужб и бывшего влиятельного чиновника Кабула безвольно упала на грудь. Сейчас до него дошло, что торга действительно не будет. И теперь у него оставался выбор, как умереть. Выдержав минутную паузу, Мансур поднял голову и, посмотрев прямо в глаза Чечетову, сказал:
— Если я тебе все расскажу, ты развяжешь мне руки и позволишь самому застрелиться.
— Как скажешь, — майор пожал плечами.
— Что вас конкретно интересует?
— Когда Нурадин покинет резиденцию? Желательно конкретную дату.
— Даты конкретной нет, переговоры зашли в тупик. Нурадин хочет содрать с англичан семь шкур, а они сопротивляются. Но когда до муллы дойдет весть о разгроме штаба, о брожениях среди полевых командиров и в лагерях беженцев, то он наверняка все бросит и отправится обратно к границе.
— Когда это может произойти?
— Самое раннее — завтра, самое позднее дня через три.
Чечетов посмотрел на ободранные до кирпичной кладки стены, затем перевел взгляд на земляной пол, потом на коптящий узкий язычок огня от светильника и задумчиво спросил:
— В какой из машин обычно сидит Нурадин?
— В Кабул он приехал на «уазике», здесь Раббани подарил ему лимузин.
