Нижние челюсти монахов раскрывались на две половинки, покрытые изнутри изогнутыми длинными зубами в несколько рядов. Передо мной стояли не люди, нет, а насекомые со жвалами. Руки их вытянулись, превращаясь в сегментированные лапы.
— Богомолы, — выдохнула Диего. — Серые мантисы, питающиеся душами. Я думала, их давно всех уничтожили.
Какая забавная ирония со стороны Гекаты — заменить монахов на богомолов-насекомых.
— Сталкивалась с ними?
— Только слышала. Говорят, очень плохо горят и рубятся сталью.
— Сейчас проверим.
"
"На меня накатила тихая боевая злость. Богомолы? Отлично! Не люблю насекомых и буду давить их без всякой жалости.
Строй монахов дрогнул, и они всей массой понеслись на нас. Страшные, безобразные, уродливые, смертоносные. Но только и я был не фрейлиной из свиты императрицы, а некромантом, боевым и деланным магом. В правую руку лёг grand wand, в левую кнутовище Скудельницы, Анубис закачал в защитные татуировки максимум эфира и приготовился выйти на пик мощности.
— Диего, прикрой спину.
Остальных я беру на себя.
Когда между мной и богомолами оставался десяток шагов, я выдал первый залп Последнего довода, одновременно выкрикнув скороговоркой:
— По моему хотению, по моему велению!
* * *Если раньше меня коробило от прозвища Мясник, то сегодня я заслужил его на все сто и согласился с ним. Поток раскалённого эфира из посоха прожигал в рядах нападавших целые просеки, бич Скудельницы разрубал богомолов на половинки, отсекал конечности и головы, а мёртвые руки Божедомского вертепа без остановки рвали врагов на части.
Синяя «насекомья» кровь заливала камни, которыми был вымощен двор монастыря, отчего скользили сапоги. Сизые потроха висели на стенах, будто страшные гирлянды в честь неведомого праздника пожирателей плоти. Из голов с жуткими челюстями можно было складывать пирамиды по примеру Тамерлана. От перегара эфира нечем было дышать, а запах поджаренной плоти заставлял желудок сжиматься в спазмах.
* * *Последних богомолов добивала Диего. С мрачным лицом она ходила между кучами трупов, останавливалась и наносила удар милосердия шпагой.
— Знаешь, Констан, ты действительно страшный человек.
Я сидел у стены, выбрав самый чистый участок, не заляпанный синей кровью, и восстанавливал силы. Спорить с испанкой не хотелось, но я всё же спросил:
— Из-за того, что убил такую толпу монстров?
Диего покачала головой.
— Нет, из-за выражения лица. Ты убивал так, будто делал нудную работу. Как жнец, собирающий урожай.
