– Мне по-прежнему трудно поверить, что вы способны завидовать Сабрине, – произнес Рейфел и, немного подумав, добавил: – Впрочем, вам ведь не впервой завидовать ей, верно?
Офелия вспыхнула:
– Нет, это случилось снова, когда я увидела, что Дункан буквально не отходит от нее. Но тогда я думала, что он просто пытается заставить меня ревновать.
– И?..
– О, хорошо-хорошо, когда я увидела, что вы тоже не отходите от нее. И я из ревности сказала в тот день, что мне кажется, будто вы и она…
– Ради Бога, не стоит снова в это углубляться.
– Но ведь вы первый об этом заговорили! Так и быть, объясню, почему не хочу обсуждать Сабрину. Я действительно питаю к ней смешанные чувства. И когда удается освободиться от очередного припадка зависти, понимаю, что Сабрина мне нравится.
– Вполне естественно. Сабрину любят все.
Офелия ожидала продолжения, но, не дождавшись, вскинула брови:
– Как! Вы не собираетесь закончить свою реплику, напомнив, что меня не любит никто?
– Собственно говоря, дорогая, теперь это вряд ли может быть правдой, поэтому – нет, я не стану утверждать ничего подобного.
Офелия невольно прикусила губу в полной уверенности, что он говорит о себе и что отныне не питает к ней неприязни. Но Рейфел добавил:
– Моя тетушка успела полюбить вас.
Офелия сама не понимала, почему сердце так больно сжалось. Но она сумела взять себя в руки и продолжала.
– Вы не так меня поняли. Обычно я терпеть не могу тех, кому завидую. Всех, кроме Сабрины. Каждый раз, завидуя ей, я чувствую себя предательницей, отчего на душе становится еще хуже.
Но как только приступ проходит, я корю себя за глупость и снова понимаю, что не желаю с ней враждовать. Совершенно необычные для меня чувства.
– Не такие уж необычные!
– Для других, возможно, нет, но для меня все это очень необычно, – настаивала она.
– Наверное, вы действительно надеетесь, что сумеете быть подругами.
– Никаких «наверное». Я по-прежнему считаю, что мы могли бы стать настоящими друзьями, и все еще хочу помочь ей.
– Когда это она нуждалась в помощи?
– Когда мне казалось, что она придает слишком большое значение вниманию Дункана.
– Но он действительно любит ее!
– Я понимаю это сейчас, – нетерпеливо бросила Офелия, – но откуда, спрашивается, мне было знать, что они готовы влюбиться друг в друга?! Поэтому я сказала, что Дункан поцеловал меня во время встречи в гостинице, куда я пригласила его, чтобы извиниться.
– Ложь.
– Да, но вполне невинная и рассчитанная на то, чтобы защитить ее от боли. Не ранить.
