Они честно пытались развеселить ее. Но Офелия была безутешна. Ее совершенное лицо больше не было совершенным.
Едва Мэри проводила доктора, Офелия встала с постели.
– Он не сказал, что вы можете вскакивать и ходить по дому! – запротестовала Сэди.
– Он ничего мне не запрещал. Но я не собираюсь выходить из комнаты. Надоело лежать в проклятой постели. Так что подай мне халат.
Ее раны не болели, пока она не делала резких движений. Но боль осталась внутри, и, лежа в постели, она только и делала, что плакала.
С нее довольно!"
"Сэди ушла, оставив ее одну и потребовав побольше отдыхать. Офелия долго стояла у камина, глядя на огонь. Оказалось, что слезы никуда не делись. Вот и сейчас жгут глаза, готовые политься водопадом при мысли о том, что постоянно разрывало ей сердце.
Поэтому она пыталась ни о чем не думать. Честно пыталась…
– Уже устала лениться? И правда, сколько можно валяться в постели?
Офелия круто повернулась и тут же поморщилась. Оказалось, что она еще не может быстро двигаться.
В дверях, опершись плечом о косяк и сунув руки в карманы, стоял Рейф. Она, не стесняясь, пожирала его глазами. Боже, как же хорошо снова его увидеть.
Но тут она вспомнила о своем лице и поспешно отвернулась. И снова поморщилась.
– Кто тебя впустил?
– Тот парень, что всегда открывает дверь, – жизнерадостно сообщил Рейф.
Офелия съежилась. В ее нынешнем настроении не до веселья.
– Почему ты здесь? Я больше не хочу с тобой ссориться. Уходи!
– Мы не ссоримся.
И я никуда не уйду.
В подтверждение своих слов он со стуком захлопнул дверь.
Офелия еще не была готова к словесному поединку с ним. И сейчас на нее нахлынула паника. Если она заплачет перед ним, никогда себе не простит! И не вынесет, если он увидит ее обезображенное лицо.
– Что ты здесь делаешь? – повторила она недовольно.
– Где же мне быть еще, как не у постели больной жены?
– Какая чушь!
– Ничего подобного. Я часто приезжал. Если честно, то каждый день.
Твой отец был настолько неучтив, что не предложил мне комнату, хотя я столько времени проводил здесь!
Офелия не поверила ни единому слову. А паника все росла. Она продолжала отворачиваться от него. Если она уловит хотя бы тень жалости…
Офелия не могла прямо смотреть на него, зная, что он увидит при взгляде на нее.
Подойдя к туалетному столику, она сорвала ткань с зеркала и в изумлении отступила. Зеркала не было. Осталась одна пустая рама.
