Окружающие непременно его заметят, однако это такая ничтожная цена за то, что она осталась жива!
– Доктор упоминал о шрамах, – пробормотала она. – Где они?
– А ты так и не осматривала себя? Хотя бы без зеркала?
– Нет. Не имею привычки смотреть на свое обнаженное тело.
– А следовало бы. Ты – само совершенство.
Офелия повернулась к нему и нахмурилась:
– Это не смешно.
Рейф взял ее лицо в ладони.
– Фелия, я был здесь, когда тебя зашивали. Небольшой шрамик на плече, еще один – на боку, и третий – на бедре.
Все со временем поблекнут. Слава Богу, ни одного перелома, только множество синяков, которые почти сошли. Нас тревожила только рана на голове, но мне сказали, что и она прекрасно заживает.
Она не сразу осознала сказанное. Значит, половина ее страхов была беспочвенной? Но не другая половина."
"Офелия оттолкнула Рейфа и направилась к себе. Он последовал за ней и даже снова закрыл дверь. Почему он не уйдет? Ей следовало бы сказать ему о признании брака недействительным. Это наверняка осчастливит его, и он тут же исчезнет из ее жизни.
Офелия попыталась мысленно сочинить подобающую случаю речь, но при взгляде на Рейфа все мысли мгновенно вылетали из головы. Господи, откуда такая нежность в его глазах?
– Пойми, я принял не столько пари, сколько вызов, – произнес он.
– Не нужно!
– На этот раз ты выслушаешь, даже если придется тебя связать. Дункан был твердо уверен, что ты никогда не изменишься. Я с ним не соглашался, считая, что измениться может всякий, даже ты.
И оказался прав. Ты стала другой. Совершенно другой. И поскольку не была счастлива: счастливые женщины не причиняют никому неприятностей, – я хотел изменить и это. И не взял у Дункана свой выигрыш. Потому что искренне пытался помочь тебе.
– Но твои мотивы были сплошной ложью!
– Вовсе нет. Я всего лишь не хотел упоминать о том, с чего все началось.
– Ну да, и это, конечно, ложью не считается?
– Я мог бы сказать то же самое о тебе. Или все еще собираешься утверждать, что распространяла о нас эти слухи? Учти, я точно знаю, что ты тут ни при чем.
– Но я могла бы!
– Нет, дорогая, не могла, – рассмеялся он. – Сдавайся. Сама знаешь, что ты вовсе не из тех сплетниц, которые живут тем, что уничтожают чужие репутации. И тебе следовало бы не злиться, а благодарить за это пари. Оно помогло нам найти друг друга.
Офелия оцепенела. Она верно поняла? Не может этого быть.
И все же тепло, льющееся из его глаз, подтверждало каждое сказанное им слово.
