– Здесь нет любопытной аудитории, перед которой ты снова могла бы чернить меня, так что давай начистоту! Ты была единственной истинной подругой из всех девиц, которые вертятся вокруг меня, и прекрасно это знаешь! Я старалась уберечь тебя! Поверь, будь ты мне безразлична, я не пыталась бы защитить тебя от Лоренса и вывести его на чистую воду. Но ты предпочла винить меня за его предательство. И… как ты там высказалась? Единственной причиной, по которой ты выносила мое присутствие, было стремление дождаться моего падения.
И после этого ты смеешь называть меня змеей?
– Говорила же тебе, что с некоторых пор едва узнаю себя, – оправдывалась Мейвис. – И в этом виновата ты. Из-за тебя я так расстроена и обозлена, что ненавижу себя!
– По-моему, я тут совершенно ни при чем. Вини его, своего бесценного Лоренса, который использовал тебя, чтобы подобраться ко мне. Ну вот, правда наконец выплыла на свет божий! До сих пор я делала все, чтобы пощадить тебя! Даже ухаживая за тобой, он умолял меня выйти за него, но я вбила себе в голову, что не дам тебе узнать эту горькую истину.
– Лгунья! А еще обвинила меня во лжи перед нашими подругами!
– А-а, теперь они снова «подруги», эти две пиявки? А ведь ты утверждала сегодня, что Джейн и Эдит мне не подруги! Будто мне это неизвестно! И только ты спровоцировала меня в тот день, когда я назвала тебя лгуньей! Ты сама это понимаешь. Как долго, по-твоему, я продолжала бы терпеть твои ехидные, гнусные намеки и реплики, не отомстив по заслугам?! Тебе лучше других известно, как мало у меня терпения.
Но я берегла его для тебя. А вот для Джейн и Эдит ничего не осталось. Видит Бог, они пресмыкались передо мной, только чтобы оказаться рядом. Что поделать, если находиться в моем обществе сейчас очень модно! Но, перечисляя мои промахи, об этом ты упомянуть забыла, не так ли? И это ты заявила, будто я их использую?
Офелия презрительно фыркнула.
– Можно подумать, ты впервые слышишь, что дело обстоит как раз наоборот и что каждая из моих так называемых подруг использует меня и мою популярность в своих целях.
Господи милостивый, сколько раз ты сама говорила об этом, когда еще считалась моей подругой!
– Так и знала, что ты начнешь изобретать всяческие извинения своим поступкам, – сухо заметила Мейвис.
– Правда не может служить извинением, – возразила Офелия. – Я знаю все свои недостатки, худшим из которых является моя вспыльчивость.
