Но кто обычно эту вспыльчивость разжигает?
– Что общего это имеет с твоей язвительностью?"
"– Ты сама навлекла на себя мой гнев, Мейвис. Заявила, что Джейн и Эдит проводили со мной все свободное время, чтобы я не обрушила на них свою злость. Это мягко говоря, не совсем точно. Не хочешь все обсудить сейчас, без свидетелей, которых ты стремишься поразить своей мстительностью?
Мейвис негодующе охнула:
– По-моему, из нас двоих мстительна именно ты. И это чистая правда. Ты обрушилась на бедных девушек и имеешь наглость отрицать это сейчас?!
– Просто ты придаешь чересчур большое значение моим отношениям с глупыми девицами.
Да, я много раз теряла терпение и набрасывалась на них, но ты забыла упомянуть основную причину моих вспышек: они подлизы и прихлебательницы. Как, впрочем, все мои так называемые подруги. Именно их пресмыкательство и неискренняя лесть обычно выводят меня из себя.
– Не понимаю, почему я трудилась объяснять, насколько ты зла, – покачала головой Мейвис. – Ты никогда не изменишься. Всегда занята только собой, причиняя боль окружающим.
– О, брось, мы обе точно знаем, почему ты высказалась сегодня. Даже призналась, что продолжала притворяться моей подругой, только чтобы быть рядом, когда произойдет мое падение. И что же, дорогая? Неужели я так низко пала? Мне так не кажется. Я вернусь в Лондон и выйду замуж за одного из тех идиотов, которые клянутся мне в любви. А вот что будет с тобой? Счастлива теперь, когда выплеснула к моим ногам всю горечь? О, погоди, ты, кажется, не насладилась местью в полной мере? Надеюсь, уже осознала, что спасла меня от несчастливого брака? Только и всего.
Огромное тебе спасибо. Поверь, я вполне искренна.
– Иди к дьяволу! – отрезала Мейвис и зашагала к двери.
Офелия прикрыла глаза, сражаясь с непрошеными слезами. При виде Мейвис ей следовало сразу же повернуться и выйти из комнаты. Не стоит вновь переживать кошмарную сцену с подругой. Ту самую, которая произошла чуть раньше.
– Мне следует поаплодировать столь трагической сцене? А ведь я думал, что вы двое уже разыграли спектакль утром!
Офелия оцепенела.
Он! Это он! Боже, она до сих пор не в силах поверить, что плакала сегодня на его плече. Но теперь она преодолела позорную слабость и вполне владеет собой.
Обернувшись, Офелия надменно вскинула брови.
– Трудно назвать это спектаклем. Мы считали, что были одни. Подслушиваете, лорд Лок? Какой стыд! Не ожидала от вас подобной выходки.
Лок спокойно улыбнулся. Вид при этом у него был отнюдь не покаянный.
