Дьявол кроется в мелочах

И также меня не удивляет, что кто-то, застав его в квартире, совершил убийство. Ради таких-то денег.

— Осталось узнать только, кто это был и где сейчас книга, — заключила Настя. — Что и говорить, самую малость.

— Узнаем, — пообещал Бунин, и Настя отчего-то сразу ему поверила.

* * *"

"От вызванной на место происшествия полиции Феодосию удалось отделаться только к восьми часам вечера. Следователь, который его допрашивал, никак не хотел поверить, что сидящий перед ним благополучный, чистенький и дорого одетый мужик действительно не знает, кто и за что в него стрелял.

Все случившееся он считал исключительно бизнес-разборками, а все представители бизнеса явно казались ему бездельниками и подозрительными личностями. По крайней мере, сочувствия у него Лаврецкий не вызывал. Да и ладно, сдалось ему это сочувствие.

Мозг работал напряженно, как компьютер, пытаясь проанализировать данные и самостоятельно сделать вывод о том, откуда взялись неприятности, в результате которых уже во второй раз Феодосий оставался в живых исключительно чудом.

В голове что-то трещало и щелкало, и ему казалось, что еще вот-вот, и дым пойдет. От этих мозговых усилий и разговора с полицейскими и следователем и от исходящей от них вражды Феодосий к вечеру устал так, что ему казалось, что тело его состоит из чугуна.

Руки, ноги, голова — все было чугунное, неподъемное, и больше всего на свете он мечтал о том, как доберется до дома, примет душ и рухнет в постель.

— Охрану надо нанять, — буркнул Сашка Веретьев, когда они наконец-то остались в кабинете Лаврецкого вдвоем.

Полицейские наконец-то уехали, сотрудники разошлись по рабочим местам, а все охи и вздохи, вызванные дневным происшествием, были уже позади, и даже новое стекло в заднюю дверь уже вставили.

— Мы с тобой, Сашок, и сами себе охрана, — попытался улыбнуться Феодосий, но налитые все тем же чугуном губы отказывались растягиваться в подобие улыбки. — Не думал я, что моя боевая юность когда-нибудь настигнет меня снова.

Но ты же понимаешь, что я справлюсь.

— Против открытого нападения — несомненно. Даже если их будет четверо. — Веретьев нехорошо ухмыльнулся, и если бы потенциальный враг Феодосия сейчас видел эту ухмылку, то ему бы стало нехорошо. — Но против пули… Ты смотри, как правильно эта сволочь дислокацию выбрала. Идеальный обзор, идеальное прицеливание. Весь двор как на ладони. Ну, да ладно, эту точку я ему перекрою. Больше он туда не подойдет.