Дьявол кроется в мелочах

Будучи уже дамой очень пожилой, она консультировала сейчас только избранных, причем профессиональный статус и уровень дохода родителей этих избранных никакого значения не имел. Роза Михайловна отбирала детей по какой-то своей, непонятно по какому принципу выстроенной системе.

Обязательным условием ее согласия стать семейным доктором была симпатия к кому-то из родителей ребенка. Личная симпатия. У Лаврецких «контактным лицом» выступал Феодосий. Так повелось с самых первых дней, когда пришедшей на прием Нине Роза Михайловна велела никогда больше не переступать порог ее кабинета.

Феодосий пошел тогда разбираться, переступил порог кабинета, будучи сильно не в духе, а обратно вышел лучшим другом пожилой дамы.

Конечно, в тех случаях, когда Наташка заболевала, а Феодосий был в командировке или очень занят, с его мамой, Ольгой Савельевной, Роза Михайловна разговаривала и в дом приезжала, но Лаврецкие старались этим не злоупотреблять, потому что пожилая дама была настоящим кладом, и терять ее доброе расположение не хотелось.

— Позвоню и съезжу за ней, — пообещал сейчас Феодосий. — Сейчас в городе какой-то нехороший грипп ходит. Как бы Наташка его не подцепила. Мы сейчас приедем, мам.

Он положил трубку и виновато посмотрел на Соню.

— Вы извините, но у меня заболела дочь, и я должен срочно, пока не стало совсем поздно, привезти к ней врача.

— Все так серьезно?"

"— Нет, говоря «совсем поздно», я имел в виду время. Уже начало одиннадцатого, наша доктор — человек пожилой, и, хотя она частенько не спит по ночам, дергать ее ближе к полуночи не совсем удобно.

Соня, вы же на машине? Вы не обидитесь, если я сейчас вас оставлю? Выпейте кофе, съешьте десерт, он действительно вкусный. А завтра я вам позвоню, и мы договоримся, когда вам будет удобно показать мне тетрадь. Вы меня простите, ради бога.

— Ну, конечно, езжайте, — сказала Соня, хотя по ее вытянувшемуся личику было заметно, что она разочарована. Интересно, чем, невозможностью сразу показать дневник покойника или все-таки нарушенными планами провести оставшийся вечер с ним, с Феодосием? Дорого бы он дал, чтобы узнать.

 — Я прекрасно доеду до дома сама. Вы не переживайте, Феодосий.

Он все равно переживал, потому что остаться с ней в надежде на приятное продолжение их знакомства было, пожалуй, сейчас самым большим его желанием. Давненько он уже не испытывал ничего подобного в связи с женщиной. Но Наташка была важнее.