Дьявол носит чёрный

Эмбер очень хочет посмотреть фотографии помолвки.

– Обязательно. – Правда? По последним данным, Мэдисон делала все возможное, чтобы избегать меня. Она не отвечала на мои звонки и сообщения. На данный момент единственное, что останавливало ее от наложения судебного запрета на мою задницу, был тот факт, что мы работали в одном здании. Тем не менее я не мог не поехать на ранчо. Она должна понять.

– Великолепно. С нетерпением жду этого. – Голос Джулиана звучал чересчур расслабленно. Чересчур беззаботно.

Но я был слишком взбешен, дабы понять, что это ловушка.

Слишком, черт возьми, разъярен, чтобы осознать, во что я добровольно ввязываюсь.

Глава 17

Мэдди

25 сентября, 2008

Дорогая Мэдди,

Сегодня я нашла сигареты в твоем рюкзаке. Снова. Мы поссорились. Очень сильно. Ты сказала, что это ошибка. Но это не так, если ты продолжаешь повторять свои действия. У тебя должна быть на то своя причина.

Будь то потребность взбунтоваться или отвлечься, или же ты просто стала зависимой.

Это как с трупным цветком, который пахнет тухлым мясом.

Он источает этот аромат, будучи редким и уязвимым, а не по случайности."

"У каждого нашего решения есть причина. Подумай об этом.

С любовью, мама. Х

* * *На этот раз я не лгала себе.

Не боролась с этим и не отрицала. У происходящего есть название. Мама лучше всего объяснила это в письме много лет назад, когда я попробовала курить в пятнадцатилетнем возрасте. Это зависимость.

Увидев имя Чейза на экране мобильного, я подняла трубку с первого звонка. Когда он пригласил меня на ранчо, готовясь разразиться убедительной речью, я оборвала его запас аргументов и обещаний и немедленно согласилась.

Плотская потребность находиться рядом с ним почти парализовала меня. Я знала, с кипящей в жилах уверенностью, что это не воля Мученицы Мэдди.

А проявление человека, который глубоко заботился о Чейзе и не хотел видеть его крах.

Лайла собиралась устроить нам совместный выходной, когда узнала, что я продолжаю играть с дьяволом. Но зная то, что мне известно о Джулиане и Эмбер, я чувствовала ответственность за Чейза, когда дело касалось их.

Кроме того, наша ложь настолько велика, что нависла над всем, включая мою совесть. Она представляла собой катящийся снежный ком, с каждым разом увеличивающийся в размерах, поглощающий предметы, чувства и жертвы – Итана, Кэти, Клементину, – пока он спускался с бесконечной горы несправедливости. Хотя я знала, что снежный ком в любую минуту может во что-нибудь врезаться и взорваться, я не могла его остановить.