Дьявол носит чёрный

На вид посредственный, но зато очень вкусный.

– Он выглядит лучше, чем тебе кажется, – пробормотал я, понимая, что наступила ситуация «плыви-или-потони», и, наконец – окончательно – решил вытащить голову из воды.

* * *В итоге вечер прошел приятно, учитывая, что мне пришлось снова лицезреть кислое лицо Джулиана, а Мэдисон все это время оставалась полностью одетой.

После фильма мы отвезли Козявку к папе и остались на чай. Когда пришло время уезжать, Мэдисон остановилась возле двери и положила руку мне на грудь. Мои мышцы дернулись под кончиками ее пальцев, словно она была пламенем.

– Он выглядит не очень хорошо, – прошептала она, круговыми движениями потирая мою грудь. – Останься с ним. Я вернусь домой на поезде.

Обычно я старался выиграть больше времени с ней. Но сегодня знал, что она права. И поцеловал Мэд в щеку.

– Спасибо, что уничтожила мое либидо и, возможно, сетчатку глаз этим фильмом. Больше никогда не смогу смотреть на бальные платья и тиары как раньше.

– Спасибо за то, что достойно выдержал весь сеанс.

Она задержалась. Мама с Клемми сидели в гостиной и вместе собирали пазл. Отец ушел в спальню. Я мог бы наклониться и поцеловать Мэдисон, и она бы мне позволила. Ее глаза горели тем, что я хорошо научился распознавать. Плотским голодом.

Но сейчас не то время.

И уж точно неподходящее место.

Я отстранился, с улыбкой щелкнув ее по носу.

– Пока.

– Пока, – сказала она хрипловатым голосом.

Стоило Мэд войти в лифт, как я достал телефон и отправил ей сообщение, зная, что сигнал там паршивый.

Чейз: Я чертовски люблю тебя, Мэдисон Петал Голдблум. Так сильно, что иногда мне больно видеть твое лицо.

Через минуту она ответила."

"Мэдди: Что ты только что отправил и удалил? Когда-нибудь я убью тебя за это, Чейз.

Чейз: Папа сказал, что банановый хлеб вышел довольно посредственным. Не хотел, чтобы ты обиделась.

Мэдди: Ты придурок.

Чейз: Кто-то же должен им быть.

* * *– Войдите.

Голос отца звучал хрипло из-за того, что его легкие работали всего на десять процентов.

Я толкнул двойные двери в его комнату.

Прижавшись к ним спиной, засунул большие пальцы в передние карманы. Отец лежал в тени. Грант объяснил мне, что он принимает много обезболивающих, но все равно испытывает сильный дискомфорт. Его дыхание настолько затруднено, что он напоминал старый автомобиль, который пытается проехать последние несколько миль, прежде чем закончится бензин. Одновременно и медленно, и быстро.

– Не стой там, сын. Подойди. Я не кусаюсь. – Отец закашлялся.