Эта легкая ласка придавала особую остроту возбуждению, накрывшему их обоих горячей волной. Они замерли, наслаждаясь близостью друг друга.
– Эви... – шепнул он, шевеля теплым дыханием легкие завитки у нее на лбу. – Я хочу заняться с тобой любовью.
Кровь Эви превратилась в кипящий мед.
– T-ты никогда не называл это так, – сбивчиво произнесла она после небольшой паузы.
Подняв руку, Себастьян осторожно обвел пальцами контур ее щеки. Эви покорно стояла, наслаждаясь этой невинной лаской и свежим, чуточку пряным запахом его кожи, пьянившим, как вино.
Сунув руку в распахнутый ворот рубашки, он вытащил золотую цепочку с обручальным кольцом и нетерпеливо дернул. Хрупкие звенья лопнули, и цепочка упала на пол. С участившимся дыханием Эви смотрела, как он надел золотое кольцо на ее безымянный палец. Их ладони соприкоснулись, как в тот день, когда их связывала лента на свадебной церемонии. Себастьян склонил голову и прижался лбом к ее лбу.
– Я хочу ощущать каждую твою клеточку... дышать одним воздухом с тобой... стать частичкой твоей души.
Я хочу доставить тебе больше наслаждения, чем ты способна вынести. Я хочу заняться с тобой любовью так, как не делал этого никогда и ни с кем.
Его страстный шепот отозвался в ней таким трепетом, что она едва устояла на ногах.
– Но твоя р-рана... ты не можешь...
– Позволь мне самому судить об этом. – Он притянул ее к себе и приник к ее губам в обжигающем поцелуе. Эви так отчаянно желала его, что ей становилось страшно. Привстав на цыпочки, она тянула и дергала его одежду с таким нетерпением, что он тихо рассмеялся.
– Не спеши, – прошептал он. – У нас впереди целая ночь.
Эви, едва держась на ногах, еще крепче вцепилась в его одежду.
– Я больше не вытерплю, – жалобно сказала она.
Он усмехнулся, стягивая сюртук, и произнес хриплым от страсти голосом:
– Ложись в постель, любимая."
"Эви благодарно подчинилась. Забравшись в постель, она откинулась на подушки, глядя, как он избавляется от остатков одежды. Вид белой повязки на мускулистом животе Себастьяна напомнил ей, как близка она была к тому, чтобы потерять его навеки, и ее лицо напряглось от сдерживаемых эмоций.
Он стал так бесконечно дорог ей, что одна мысль о том, чтобы провести с ним ночь, наполняла ее почти болезненным ощущением счастья. Постель прогнулась под его весом, и Эви скатилась в образовавшуюся ложбинку, отделенная от его теплого тела только халатом. Повернувшись к нему лицом, она положила ладонь ему на грудь, зарывшись пальцами в золотистую поросль волос.
