– Ты слишком нетерпелива, дорогая, – прошептал он. – Не сопротивляйся... позволь мне доставить тебе удовольствие. – Доведенная до безумия, Эви напрягала все мышцы, но Себастьян не спешил, подводя ее к краю и снова отступая, пока наконец она не забилась в конвульсиях, заставивших содрогнуться постель.
Себастьян, похожий на языческого бога со спутанными золотистыми волосами и мускулистым торсом, перевернул ее на спину и склонился к ее животу. Эви сонно покачала головой, когда он согнул ее колени.
– Я слишком устала, – произнесла она, еле ворочая языком.
– Я...
Не обращая на нее внимания, он приник ртом к солоноватой влажности ее сокровенной плоти, лаская губами и языком, пока ее слабые протесты не смолкли. Казалось, что ее тело существует само по себе, словно созданное для того, чтобы наслаждаться этой изысканной пыткой. «Себастьян», – беззвучно взмолилась она, но он, казалось, услышал и сделал губами что-то такое, что вызвало у нее целый каскад ощущений. Каждый раз, когда она думала, что все кончилось, ее захлестывала новая волна, пока она, вконец обессилевшая, не взмолилась о пощаде.
Себастьян приподнялся, устремив на нее сверкающий взгляд. Эви призывно раздвинула ноги, и он заполнил ее одним мощным толчком. Ее сердце так колотилось, что она едва слышала его шепот.
– Эви, – выдохнул он, прижавшись губами к ее уху. – Я хочу, чтобы ты сделала это еще один раз.
– Нет, – отозвалась она слабым голосом.
– Да. Я хочу чувствовать тебя.
Ее голова бессильно мотнулась на подушке.
– Не могу.
..
– Можешь. – Его рука скользнула к тому месту, где их тела соединялись. – Я помогу тебе.
Эви беспомощно застонала, чувствуя, как его пальцы умело возбуждают ее опустошенное тело. Внезапно она почувствовала, что ее внутренние мышцы пришли в движение.
– Да, – проворковал Себастьян. – Да, любовь моя. До чего же ты сладкая..."
"Он начал двигаться. Обвив его руками и ногами, Эви вскрикнула в последний раз, уткнувшись лицом в его горячую шею. Ее плоть пульсировала, растягиваясь и сжимаясь в стремлении привести его к оглушительной разрядке, пока Себастьян не содрогнулся в ее объятиях.
Стиснув в кулаке теплый шелк ее волос, он отдавал ей всего себя, боготворя ее каждой частичкой своего тела и души.
Первое, что заметила Эви, проснувшись утром в одиночестве, была россыпь бледно-розовых пятнышек на белоснежной простыне, словно кто-то пролил в постели розовое вино. Сонно моргая, она приподнялась на локте и потрогала одно из пятен кончиком пальца.
