Дьявольский коктейль

- Не будешь ли ты так любезен сходить в Скукузу и попросить нашего друга Хагнера приехать сюда на джипе, да побыстрее?

Звук собственного голоса испугал меня. Я услышал в нем отзвук своего страха. Я мог сколько угодно говорить себе, что скоро Ивен, Конрад, Хагнер или просто какой-нибудь прохожий найдет и освободит меня, но на самом деле я в это не верил. Сам того не сознавая, я готовился к долгому сидению. Это все из-за того фильма!

И все же я верил, что в конце концов кто-нибудь придет. Какой-нибудь крестьянин проедет мимо на осле, увидит машину и спасет водителя.

Это был единственный допустимый финал. За эту идею мне и надо держаться, и я сделаю все, чтобы это приключение закончилось именно так.

В конце концов меня все же начнут искать. Если я не вернусь к премьере, начнутся расспросы, проверки, и в конце концов объявят розыск.

Премьера - в следующую среду.

А сейчас? Вроде бы пятница.

Без воды человек может прожить дней шесть-семь.

Я угрюмо смотрел на жирафа. Жираф помахал своими фантастическими ресницами, покачал головой, словно сочувствуя мне, и удалился изящной походкой.

К вечеру среды я проведу без воды полных шесть суток. К четвергу меня вряд ли успеют найти.

Может быть, к пятнице или к субботе.

Нет, это все же возможно! И я сделаю это. Я выживу.

Когда жираф ушел, унеся с собой свою тень, я заново осознал, как жестоко палит солнце. Так, если я немедленно что-то не предприму, не миновать мне солнечного удара.

Больше всего от солнца, как ни странно, страдали руки.

Как и в большинстве жарких стран, верхняя треть ветрового стекла была затемненной, и если откинуть голову на спинку, можно было спрятать лицо от прямых лучей; но руки и колени пекло немилосердно. Я отчасти разрешил проблему, расстегнув манжеты рубашки и сунув кисти рук в рукава, точно в муфту.

После этого я принялся обдумывать, разумно ли будет снять носки и ботинки и открыть окно, чтобы впустить немного свежего воздуха. Я мог по очереди дотянуться ногами до рук, чтобы стянуть носки.

Кроме того, я мог достаточно извернуться на сиденье, чтобы повернуть ручку левого окна пальцами ног.

Сделать это сразу же мне помешал не страх перед животными, а мысль о влаге.

Единственная вода, которая будет доступна мне все то время, что я здесь просижу - это та, которая сейчас содержится в моем теле. С каждым движением, с каждым дыханием этот запас убывает, поскольку я выпускаю воду в воздух в форме невидимых водяных паров.