Дьявольский коктейль

Так что я вроде как вас ждал.

Он говорил с тягучим калифорнийским выговором, теплым и ленивым. Я сразу понял, почему он так понравился Нериссе. Загорелое славное лицо с открытым, дружелюбным выражением, чистые непослушные светло-русые волосы - короче, все в лучших традициях американской молодежи.

- Она не говорила, что вы здесь, в ЮАР, - удивленно заметил я."

"- Ну да. - Он обаятельно наморщил нос. - Наверно, она и не знает. Я прилетел сюда всего несколько дней назад, на каникулы. Ну, как там наша старушка? В последний раз, когда я ее видел, выглядела она не блестяще.

Данило весело улыбался. Он ничего не знает…

- Боюсь, она очень тяжело больна.

- Что, правда? Надо же, как жалко… Надо будет ей написать, сообщить, что я тут, и сказать, что я приехал разобраться с состоянием лошадей.

- С состоянием лошадей? - переспросил я.

- Ну да. Здешние лошади тети Нериссы выступают не сказать чтобы блестяще. Точнее, хуже некуда.

Он снова весело улыбнулся:

- На вашем месте я не стал бы ставить на номер восьмой в четвертой скачке, если хотите умереть богатым.

- Спасибо, - сказал я. - Она мне говорила, что они показывают не очень хорошие результаты.

- Ну еще бы! Честно говоря, они не пришли бы первыми, даже если бы вы дали им десять минут форы и стреножили всех соперников.

- А вы случайно не знаете, в чем причина?

- Понятия не имею! - Данило пожал плечами. - Гревилл просто сам не свой из-за этого. Говорит, с ним такого отродясь не бывало.

- А это не может быть вирус какой-нибудь? - предположил я.

- Не может. Иначе все прочие лошади заболели бы тоже. Мы это уже сто раз обсуждали, понимаете? Гревилл только руками разводит.

- Я хотел бы с ним встретиться, - заметил я как бы между прочим.

- Ага. То есть да, конечно. Только слушайте, чего мы тут стоим на ветру? Давайте куда-нибудь прогуляемся и выпьем по кружечке пивка или чего-нибудь такого. Сейчас у Гревилла скачка, но потом он с удовольствием с нами встретится.

- Ладно, - согласился я, и мы пошли пить пиво.

Данило был прав: дул холодный южный ветер, а до весны было еще далеко.

Данило было на вид лет двадцать. Ярко-голубые глаза, светло-русые ресницы, безупречные калифорнийские зубы. У него был вид мальчишки, которого еще не затронули тяготы жизни, необязательно испорченного, но привыкшего получать от жизни слишком много.

Данило сказал, что учится в университете Беркли, изучает политологию, и ему остался год до выпуска.