Надо признаться, что на этот счет у меня доказательств никаких, кроме того, как они переглядываются. Кстати, Данило совершенно не следит за своим лицом. Язык за зубами он держать умеет, а вот на лице у него все написано. Так что можно предположить, что именно Барти, старший конюх, устраивает так, что лошади проигрывают, а Данило ему за это платит.
- Ну ладно, предположим, ты прав. Но как?…
- Ну, есть только два совершенно не поддающихся раскрытию способа, которые можно использовать на протяжении длительного времени.
Во-первых, это переработка: заставить лошадь перетрудиться дома на тренировке. Но в таком случае виноват всегда тренер, люди это замечают и начинают расползаться слухи. А во-вторых - старое доброе ведро воды. Думаю, именно этот способ и использует Барти.
- Не давать лошади пить, возможно, даже подсаливать корм, а перед скачкой споить ей пару ведер воды? - уточнила Чарли.
- Вот именно. Бедные животные не могут нормально пройти дистанцию, когда в брюхе у них бултыхается три-четыре галлона жидкости.
А что до Барти… Даже если его самого нет поблизости, чтобы напоить лошадь в нужный момент, прочие конюхи так запуганы, что они, пожалуй, готовы себе уши отрезать, если он прикажет.
- Да, - сказала Чарли, - но ведь, если бы старший конюх делал это много недель подряд, тренер не мог бы не заметить?"
"- Я думаю, что он заметил, - согласился я. - Не похоже, чтобы ему это нравилось, но он смотрит на это сквозь пальцы. Вчера, когда один из лучших жеребцов Нериссы пришел последним в третьеразрядной скачке, тренер говорил, что это уж слишком.
А потом он сам изложил мне версию того, что могло произойти и произойдет в ближайшем будущем. Он сказал, будто я обвиняю его в том, что он нарочно заставляет лошадей проигрывать, чтобы Нерисса их продала; а потом он купил бы их по дешевке, они начали бы выигрывать, и он продал бы их на племя с большой выгодой. Я сам только начинал думать в этом направлении, но он говорил так, будто эта мысль для него отнюдь не новость. Вот это-то и заставило меня задуматься о Данило.
Это и еще то, как он улыбался, глядя на лошадей, которых выводили на старт. Нехорошо он улыбался, неправильно. Как бы то ни было, если ко времени смерти Нериссы ему удастся сбить цену на этих лошадей почти до нуля, ему придется уплатить куда меньший налог, чем если бы они выигрывали. Принимая во внимание, что лошадей одиннадцать, разница составит внушительную сумму. Ради этого стоит пару раз прокатиться в ЮАР и поделиться со старшим конюхом.
